Эллен Шрайбер 
Королевская кровь

Поцелуй вампира – 6

Scan - Alex1979. OCR & ReadCheck - Tatsiana http://oldmaglib.com
«Эллен Шрайбер "Поцелуй вампира. Книга 6. Королевская кровь"»: Эксмо, Домино; Москва, СПб; 2010
ISBN 978-5-699-43472-5

Аннотация

Летние каникулы удались на славу. Но вот пришла осень. Рэйвен Мэдисон пора возвращаться в школу, и она уже не сможет проводить сонные дни и бессонные ночи со своим возлюбленным вампиром.
Однако гораздо страшнее то, что в город прибывают родители ее Александра. И не просто погостить. Они намерены продать свой особняк и увезти сына в Европу.
В жилах этих людей течет кровь королей Румынии, их предки принадлежали к самому высшему обществу. Поэтому вряд ли они согласятся, чтобы их родовитый и бессмертный отпрыск женился на девушке, не способной похвастать ни аристократическим происхождением, ни хотя бы принадлежностью к вампирам.

Эллен Шрайбер
«Королевская кровь»

Моему мужу Эдди, с любовью и вампирскими поцелуями

Добро пожаловать в нашу семью.
Миссис Стерлинг

Благодарности

Я хотела бы выразить благодарность за бесценные наставления и участие в моей писательской карьере следующим изумительным людям — Кэтрин Тиген, Элен Левин и Джулии Лэнски.
А также, конечно, всем членам моей чудесной семьи, родичам и свойственникам — папе, маме, Марку, Бену, Джерри, Хэнку, Венди, Эмили и Максу — за их поддержку.

1. Срочное письмо

Письмо появилось таинственным образом. Воображение рисовало мне рассыльного в виде загадочной фигуры, укрытой под древним черным плащом с капюшоном и незаметно проскальзывающей в железные ворота особняка. Возможно, он прибыл к жилищу Стерлингов, похожему на дом с привидениями, на катафалке или перелетел ограду в обличье летучей мыши.
Обычно к наступлению сумерек почтовый ящик, торчавший в конце длинной извилистой подъездной дорожки, был пуст, как незанятый гроб. Стало быть, письмо кто-то мог незаметно подбросить в те часы, которые я проводила в мансарде, прижимаясь к бледным, как у мертвеца, но полным жизни губам моего возлюбленного.
Прошло несколько недель с того дня, как мы с Александром вернулись из Хипарьвилля, где пережили рискованные приключения. Возлюбленный не укусил меня, но все же заставил ощутить себя частью потустороннего мира.
В это время мы фактически начали жить вампирской жизнью, ни на что не отвлекаясь. У меня не было необходимости отрываться от дневного сна ради занятий в школе. Вокруг не крутились ни Тревор Митчелл, который вечно ко мне цеплялся, ни прочие ученики нашей школы, высмеивающие мою манеру одеваться. Не было ни вампиров, таящихся на кладбище и желающих испортить нам с Александром свидание под звездами, ни малолетнего кровососа, норовящего приобщить к своему миру моего младшего братишку и его друга. Отделавшись от мстительных Максвеллов, мы с Александром получили возможность объединить воедино миры смертных и бессмертных.
Кроме того, я начала заниматься тем, на что раньше у меня не было возможности, то есть обустраивать особняк как собственный дом. А почему бы и нет? В свое время, совсем девчонкой, я лазила в заброшенный дом без спросу, через подвальное окошко, а теперь находилась там по приглашению, имела возможность беспрепятственно расхаживать по потрескавшимся ступенькам крыльца, входить и выходить в скрипучую заднюю дверь, всегда открытую для меня.
Никогда в жизни я не была так счастлива.
Я преображала особняк в загородный замок, в котором была средневековой королевой, а Александр — моим очаровательным королем. Вместо того чтобы проводить лето в крохотной комнатушке, я неожиданно получила в полное распоряжение настоящие дворцовые палаты. Драная занавеска в спальне Александра была заменена новой, с черными кружевами. К старинным канделябрам, в незапамятные времена привезенным его бабушкой из Румынии, я добавила еще несколько, купив их на распродаже. В металлических вазах появились черные розы, ароматические свечи курились лавандой, повсюду были рассыпаны розовые лепестки.
Джеймсон, дворецкий Александра, похоже, не имел ничего против. Более того, кажется, ему даже нравилось видеть следы женского — в моем случае девического — присутствия в запущенной усадьбе.
Похоже было даже на то, что и сам особняк радовался моему появлению. Неровные доски пола теперь особенно выразительно скрипели под моими ногами. Они словно приветствовали меня. Ветер на чердаке завывал громче, чем мне это помнилось, фундамент дружелюбно потрескивал, а эхо, гулявшее по дому, сделалось куда более гулким. Огромное здание подмигивало мне мерцающими свечами и поблескивало паутинками.
На протяжении дня я нежилась в холодных, как у трупа, руках Александра. Мы в обнимку лежали в его гробу, а вечерами торчали под тяжелую музыку или смотрели полуночное шоу.
Стерлинг предоставил мне отличное место для хранения всяких мелочей. В пяти выдвижных ящиках потрескавшегося дубового бюро с круглыми стеклянными ручками он хранил свою одежду. Средний из них Александр освободил специально для того, чтобы я могла наполнить его, чем мне заблагорассудится. Одна стеклянная ручка треснула, поэтому возлюбленный поменял ее на деревянную, вырезанную в форме ворона. Там даже замок имелся. Сначала я думала, что это только для виду, но при ближайшем рассмотрении он оказался настоящим.
У нас дома в моей спальне царил настоящий хаос. Одежда, журналы, средства для ухода за волосами валялись как попало и где попало. Зато здесь, в моем ящике комода, древнего, как сам Дракула, царил образцовый порядок. В нем лежали пара чулок, мой балахон с капюшоном, несколько футболок и саше в форме летучей мыши. Александр вообще оказывал на меня сильное положительное воздействие.
Я нередко испытывала зависть к вещам, хранившимся в этом ящике. Ведь они имели право называть особняк своим домом, тогда как мне приходилось постоянно возвращаться под родительский кров, на Занудвилль-драйв.
В особняке я ухитрилась даже заняться выпечкой, делала печенье в виде привидений, маленькие кексы в шляпах ведьм и тому подобные лакомства. Во мне обнаруживались такие стороны, о существовании которых я даже не подозревала.
Родители были довольны, поскольку я приходила домой обедать и никогда не задерживалась позже полуночи. Они видели, что настроение у меня бодрое, и радовались тому, что уж это лето я точно не проведу в своей комнате.
Александр тоже казался счастливым и воодушевленным. Если мы по вечерам не совершали прогулки по кладбищу, то он писал пейзажи и мои портреты, создавая одно произведение за другим. Среди них было много жизнерадостных изображений городских окрестностей, где мы с ним бывали, — гольф-клуб, наша школа, дубовый парк, закусочная Хэтси, качели в Эванс-парке, историческая библиотека. Все эти картины были яркими, живыми, прочувствованными. Они отражали доброе отношение Александра к городу. Мне было приятно, что возлюбленный действительно нашел здесь свой дом.
Оба мы ведать не ведали, что неожиданное письмо вот-вот все это изменит.
Александр взял меня за руку, и мы двинулись по подъездной дорожке.
У ворот он привлек меня к себе и сказал:
— Эти последние недели просто великолепны. Все именно так, как и должно быть. Только ты и я.
— Навсегда? — спросила я, устремив на него взгляд.
Он кивнул, челка эротично упала ему на глаза. Я чувствовала, что любимый как никогда доволен жизнью. Он одарил меня долгим поцелуем, от которого замирало сердце и подгибались колени.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, свет уличного фонаря, отразившийся от чего-то, упал на почтовый ящик, и стало видно, что его флажок поднят.
— Неужели тебе доставляют почту по ночам? А я-то думала, что об истинной природе Александра Стерлинга известно только мне.
Возлюбленный тоже был озадачен.
— Джеймсон очень аккуратен. Он всегда забирает почту сразу же, как только ее приносят.
— Она появляется не позже полудня, — сказала я. — Наверное, это срочное письмо.
— Заберу его потом, — заявил Александр, пожал плечами и обнял меня. — Сначала провожу тебя домой.
— И не думай, — возразила я, прежде чем он успел меня увести. — А вдруг это приглашение на вечеринку или извещение о том, что ты выиграл поездку в Лондон?
— Скорее всего, там реклама пиццы.
— Пока не посмотрим, не узнаем, — с досадой сказала я.
Александр помедлил, затем неохотно подался к расшатанному ящику и взялся бледными пальцами за крышку, смоченную дождевыми каплями.
— Странно, дождя вроде бы не было, — удивилась я.
— Давай доставай ты, — предложил Александр, откинув металлическую крышку.
Я заглянула в ржавый, темный, как могила, почтовый ящик, ожидая обнаружить что-нибудь вроде отсеченной кисти, сжимающей письмо. Почему нет? Это ведь вампирский ящик! Но я ничего не увидела.
— Эй, ты что, боишься? Не укусит! — принялся поддразнивать меня Александр. — Другое дело я. Я могу!
— Обещаешь?
Я захихикала, и тут мне на голову упало еще несколько дождевых капель. Воображая, что меня может цапнуть птичка, устроившая внутри гнездо, или полевая мышка, ищущая, чем бы перекусить, я глубоко вздохнула и запустила пальцы, ногти на которых были покрыты облупившимся черным лаком, в темные недра почтового ящика. Я нащупала лишь паутину, сунула руку глубже, так, что уж и обшлага нельзя было разглядеть, и тут нашарила что-то твердое.
— Это точно не бандероль, — сообщила я, вытащив черный почтовый конверт обычного размера и повернув его к свету, чтобы рассмотреть.
Выглядел он странно. Начать с того, что на нем не было никаких штампов, даже марки. Кто знает, вдруг я и не ошиблась насчет крылатого и клыкастого почтальона? На конверте каллиграфическим почерком было написано серебряными буквами: «Мистеру Александру Стерлингу».
Когда я передала письмо моему вампиру, несколько капель упали на конверт, и буква «А» начала расплываться.
— Похоже, что домой я тебя повезу на машине, — заметил Александр и вздохнул.
Он сунул конверт в карман куртки, взял меня за руку, и мы припустили по длинной дорожке обратно к особняку.
Я стояла в фойе великолепного здания, пропитанного ароматом лаванды. Со стены на меня взирал мой собственный портрет, заменивший одну из тех картин, которые висели здесь раньше.
— Обратного адреса нет, — заметила я, поправляя волосы.
— Я узнал почерк.
— Правда? И от кого оно? От давно покинутой подружки?
— Нет.
— Точно?
— Точно.
— Готова поспорить, ты получаешь миллионы любовных писем от бывших подружек.
Александр положил конверт на столик.
— Подожди здесь, я попрошу у Джеймсона ключи от машины.
— Когда ты собираешься распечатать конверт?
— Со временем.
Александр явно не проявлял особой заинтересованности, а вот я — наоборот.
— Сознавайся, от кого оно, — потребовала я, схватив письмо. — А то сама открою.
— Оно от моих родителей — ответил Александр, чуть помедлив.
— Правда? — удивилась я.
Отец и мать моего возлюбленного покинули Занудвилль невесть когда, и сам он о них заговаривал крайне редко. Я почти забыла, что они вообще существуют.
— Ну, давай открывай, — заявила я, снова сунув ему письмо. — Может быть, они тебе чек прислали?
Александр взял со стола нож для бумаг, сделанный из белого золота, и аккуратно вскрыл черный конверт с кровавой каймой. Даже в этом он выгодно отличался от меня. Я-то всегда на дикий манер рвала почтовые упаковки руками.
Чека внутри не оказалось. Там не было даже румынских леев.
Александр начал читать письмо про себя.
— Что там написано? — спросила я, крутясь вокруг и пытаясь заглянуть в текст.
Но мне удалось углядеть лишь затейливую виньетку да какую-то надпись, разобрать которую я не смогла.
— Ну что там, что? — не терпелось узнать мне.
Вместо ответа Александр засунул письмо в конверт, положил его на стол и сказал:
— Сейчас я отвезу тебя домой.
— Что там написано?
Этот вопрос прозвучал уже в третий раз.
— Да так, ничего.
— Родители прислали тебе письмо, а там ничего нет?
— Ну…
— Надеюсь, все в порядке?
— Да.
— Что-то по тебе не похоже.
Потом я подумала, что письмо могло пробудить в возлюбленном тоску по дому. Все-таки ему приходилось жить в огромном, почти пустом старом доме, с одним лишь чудным дворецким вместо родителей.
— Понимаю, что тебе их недостает, и надеюсь, что ты скоро с ними увидишься.
— Это точно, — заявил он. — Они прибывают завтра.
— Неужели? — изумилась я.
— Да. Это значит, что грядут перемены.
Я огляделась по сторонам. Мы чувствовали себя подростками, устроившими разгульную вечеринку и вдруг узнавшими, что родители неожиданно возвращаются домой.
— Что, объятиям в гробу приходит конец?
Александр неохотно кивнул.
— Мои украшения и вещи придется убрать из ящика?
— Похоже на то.
Когда Александр закрывал за нами дверь, я успела уловить взглядом последний отблеск лепестков черной розы, которыми был усыпан стол в холле. Да, мой портрет теперь, скорее всего, будет отправлен куда подальше, а старые картины вернутся на свои исконные места. Ароматические свечи, наверное, тоже перестанут куриться.
Одно можно было сказать со всей определенностью. На сей раз наводить порядок в особняке придется не Джеймсону, а самому Александру.

2. Снова в школу

В тот вечер я сидела скрестив ноги на своем бобовом пуфе и в который раз пересматривала «Манстеров». Меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, волнующее предвкушение встречи с родителями Александра, с другой — то, что наша с ним независимость завтра будет задернута черным кружевным занавесом. Это не могло не печалить.
По правде сказать, я нигде и никогда не чувствовала себя дома в большей степени, чем этим летом в особняке, вместе с Александром. Казалось, все мои детские мечты о вампирском образе жизни стали реальностью — пробуждение на закате, бодрствование по ночам, свечи вместо солнца… Я не сомневалась в том, что готова провести так целую вечность.
Но ничто не вечно, и лето нашей любви близилось к концу.
Александр был прав. Перемены неизбежны. Завтра приезжают его родители, да и мне всего через несколько дней придется возвращаться в школу. Это означает конец поздним бдениям, хлопотам по переустройству особняка на свой лад. На смену рисованию придет учеба. Я буду жить у себя дома со своими родителями, а мой возлюбленный у себя — со своими.
Я выключила телевизор и спустилась в общую комнату, к родителям. Мама собирала белье для прачечной, папа раскладывал и сортировал деловые бумаги. Типичные провинциальные обыватели, иначе их не назовешь.
Родители Александра наверняка совсем другие. Интересно, какие именно? Может быть, такие же устрашающие, как Герман и Лили Манстер? Когда старшие Стерлинги только появились в Занудвилле, о них сразу же пошли толки, но мне не довелось увидеть никого из них даже краешком глаза.
В общем, нет сомнений в том, что по сравнению с моими заурядными предками это совершенно фантастические существа. Они читают не занудвилльский «Леджер», а не иначе как «Трансильваниан таймс», клетчатых брюк для гольфа не носят, превращаются в летучих мышей, спят не в кроватях, а, ясное дело, в гробах. Готова держать пари, что это самые крутые предки во всем мире — точнее, в потустороннем мире.

— Наконец-то я познакомлюсь с родителями Александра, — выпалила я Беки, едва мы на следующий день встретились в закусочной Хэтси.
Когда я уселась за столик, подружка просматривала репертуар музыкального автомата и потягивала земляничный коктейль. Меня уже поджидал шоколадный, который она предусмотрительно заказала.
С самого начала летних каникул мы с Беки встречались не так уж часто, поскольку проводили время со своими возлюбленными. Конечно, мы иной раз пересекались, но гораздо реже, чем это бывало в любое другое лето. Раньше это повергло бы меня в негодование. Теперь я встречалась с парнем, поэтому разлука с лучшей и единственной подругой переносилась куда как легче. Но мне все равно ее не хватало и отчаянно хотелось по-девичьи посекретничать.
— С момента нашего знакомства Александр жил здесь без родителей. Уж не знаю, как их приезд скажется на наших с ним отношениях, — поделилась я с Беки.
— Может быть, они даже улучшатся?
— Ну, это ты загнула. Мы имели весь особняк в своем безраздельном распоряжении. Сдается мне, его матушка вряд ли признает за мной право исполнять там роль дизайнера по интерьерам.
— Мне кажется, у него должны быть классные родители.
— Может, они и классные, а вдруг строгие? Что будет, если Александр не сможет встречаться со мной по вечерам?
— Такого я даже вообразить себе не могу, — воскликнула Беки. — Он же ведет ночной образ жизни.
— Правильно, но вдруг они решат, что в это время ему следует выполнять домашние обязанности?
— Да, — согласилась Беки. — Нагрузить по дому — это предки умеют. Вот Мэтт, например, регулярно подстригает траву. Я выросла на ферме и, уж конечно, в газонокосилках разбираюсь всяко лучше его, но прикидываюсь дурочкой, когда он пытается показать себя знатоком этого дела.
— Вообще-то в особняке домашней рутиной занимается Джеймсон, а уж насчет травы… Подозреваю, что вместо удобрений они добавляют в почву яд.
Мы покатились со смеху.
— Кроме того, Александр очень ответственный, совсем не такой, как я. Его подгонять не надо.
— Сдается мне, понапрасну ты дергаешься. Уверена, все утрясется, пойдет как надо.
Я с чмоканьем втянула в себя шоколадный коктейль, мечтательно глянула в пространство и проговорила:
— Интересно, на кого Александр больше похож?.. На отца или на мать?
— Разве ты не видела их фоток?
«Да ты что?! — хотелось сказать мне. — Какие фотки? Они же вампиры!»
Хотя их изображения я все же видела. Александр показал мне несколько портретов собственной работы. Однако ни семейных альбомов, ни заставок на мониторах, ни фотографий в рамках на каминных полках в особняке не водилось.
— Картинка — это одно, а увидеть вживую — совсем другое, — заявила я вместо того, что чуть было не сорвалось у меня с языка. — Они наверняка круче моих родителей. В этом у меня нет сомнений.
На самом деле слишком крутым оказалось все случившееся. У меня появился возлюбленный, самый настоящий вампир. Теперь мне предстояло еще и познакомиться с его родителями. Непонятно, как я вообще все это переживу!
Всю жизнь я гордилась тем, что Беки спрашивала у меня совета, а не наоборот. На сей раз дело оборачивалось по-другому. Она-то уже имела опыт общения с семьей своего парня.
— Как бывает у вас с Мэттом, когда вы встречаетесь с его предками? Чудно, наверное? — поинтересовалась я.
— Ой, не то слово. Он становится другим человеком. Ведет себя так, будто мы просто друзья, даже за руку при них не возьмет. Ты только представь, садится не на диван, со мной рядом, а на отдельный стул!
— Вот этого я и боюсь. Конца всякой личной жизни.
— Тут ты перегибаешь. Время для общения всегда найдется — когда их дома нет, в конце концов, в школе. Правда, твой Александр туда не ходит…
— Ой, не напоминай.
— Ну что ж, в вашем случае придется чаще назначать свидания на кладбище.
— Слушай, а как это было в первый раз, ну, когда ты познакомилась с родителями Мэтта?
— Вообще-то я себе воображала что-то вроде встречи в загородном клубе, но все вышло куда проще. Я была у Мэтта в гостиной, когда его мама пришла с работы. Он сказал: «Привет, мама, это Беки». Она в ответ: «Привет, Беки! Рада знакомству» — и исчезла. С его отцом все было примерно так же. А вот когда Мэтт наведался к нам, дело было совсем по-другому. Представляешь, мама усадила его на кухне и скормила ему целый яблочный пирог. Я просто обалдела!
— Да, помню, ты уже рассказывала. Но мне интересно, что ты чувствовала, когда встретилась с родителями Мэтта?
— Ужасно нервничала. Боялась, что они будут смотреть на меня как на невоспитанную фермерскую девчонку, раз я живу за городом. Жаловаться, конечно, грех. Его предки прекрасно ко мне относятся, но я до сих пор всякий раз жду, что они дадут мне от ворот поворот.
Я чуть не поперхнулась коктейлем. Я не жила в особняке, что важнее, не была вампиром и сейчас вдруг восприняла слова Александра о том, что грядут перемены, совсем по-другому. Быть может, это касалось не только и не столько нескольких оловянных ваз и прочих безделушек, сколько меня?
— Вдруг они меня не примут? — выдохнула я.
— С чего бы это?
— Я не такая, как они.
— В каком смысле?
— Я не…
— Что?..
Я не вампир. Я смертная. Даже не такая, как Луна Максвелл, появившаяся на свет в румынской вампирской семье. Недаром ведь Александра должны были обручить с ней, но он отказался от церемонии, потому что не любил эту девушку.
— Так в чем же ты не такая? — повторила вопрос Беки.
— Ну… я не из Румынии.
— Чушь! — фыркнула Беки. — Думаю, они это знают.
— А вдруг им хочется, чтобы их сын встречался с девушкой из этой страны?
— С чего бы им этого желать, если они переселились сюда?
«Да с того, что девушка из Румынии может быть такой, как они, и не такой, как… мы».
— Послушай, этот особняк отгрохала еще его бабуля. Если в этой Румынии все так классно, то зачем ей понадобилось переезжать сюда?
— Но его бабушка была баронессой. А мой дедушка — простой пенсионер.
— Не знаю. Александр никогда не казался мне снобом. Я бы сказала, совсем наоборот. Он аутсайдер, как…
— Как я?
— Как мы, — кивнула Беки.
Возможно, она и не ошибалась, но убедить меня по понятной причине было не так-то просто. Ей ведь невдомек, что, с точки зрения родителей Александра, я не просто девчонка не с той улицы. Я из другого мира.
Беки постучала вилкой по моему стакану.
— Да не парься ты. Александр тебя любит, а это самое главное. Когда мистер и миссис Стерлинг увидят, как вам хорошо вместе, они и сами будут счастливы.
Искренние слова лучшей подруги наконец-то заставили меня улыбнуться.
— Все-таки, Беки, нам нужно чаще видеться. Нельзя, чтобы любовные дела нам в этом мешали, во всяком случае, так, как это получается в последнее время.
— Как раз с этим скоро проблем не будет. Начнутся занятия, и мы станем видеться каждый день.
— Ох, лучше не напоминай. Лето на исходе.
— Ты вообще понимаешь, что мы уже в предпоследнем классе? — воскликнула она с таким воодушевлением, словно выиграла в лотерею.
Конечно, Беки можно только позавидовать. Ей в школу ходить — одна радость. Ведь там она может встречаться и с возлюбленным, и с лучшей подругой. Я бы, наверное, тоже радовалась началу занятий, будь у меня возможность видеть на уроках и переменах Александра, а не Тревора Митчелла, досаждавшего мне всю жизнь.

3. Вечерний разговор

Вечером, накануне первого дня занятий, я поглаживала Кошмарку и блуждала по Сети. Моя кошечка вдруг уставилась в окно и зашипела. Спина ее выгнулась дугой, шерстка встала дыбом. Она соскочила с моих колен, пробежала по кровати, вспрыгнула на подоконник и стала скрести стекло.
— Кошмарка, это, наверное, птичка. Уймись.
Потом мой слух уловил легкий звон, как будто снаружи что-то стукнулось о стекло. Кошмарка взбесилась окончательно, пробежала по комнате и вылетела за шаткую открытую дверь.
Я всмотрелась в темноту. Глазам потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться к мраку, но и потом мне не удалось заметить ничего необычного ни возле гаража, ни близ качелей, находившихся в нескольких ярдах от него. Впрочем, нет. Рядом с деревом с трудом угадывалась темная фигура, прислонившаяся к нему.
Я прижалась лицом к стеклу.
Это был он. Возлюбленный гот, рыцарь ночи, принц вампиров.
Сердце мое подпрыгнуло.
Я вылетела из комнаты, сбежала по лестнице, выскочила через черный ход и бросилась в его объятия.
Александр приветствовал меня долгим поцелуем, от которого пробрала дрожь.
— Я должен был тебя увидеть, — промолвил он. — Задержаться надолго не получится, но хочу хотя бы пожелать тебе удачи в новом учебном году.
— Мне так тебя не хватало.
— Мне тоже. Как, я думаю, и самому особняку.
— Как твои родители?
— Прекрасно.
— Они какие? — запустила я пробный шар.
— Не знаю. Родители как родители. Наверное, такие же, как у всех.
— Они рады возвращению домой?
— Мама говорит, что особняк благоухает цветами.
— А ты рассказал ей, что это я их повсюду расставила?
— Думаю, она сама догадалась.
— Надо думать, ты очень рад их приезду.
Александр пожал плечами.
— Это нормально. Понятно, что ты по ним соскучился.
Помолчав, он заговорил таким тоном, словно раскрывал страшную государственную тайну:
— Знаешь, с отцом всегда очень интересно. Он настоящий знаток искусства, и ему всегда есть что рассказать о художественном мире. На сей раз он привез мне работу одного одаренного французского художника, которого ждет большое будущее.
— А твои работы ему нравятся?
— Боюсь, что меня он пока в качестве художника серьезно не воспринимает. Думает, что я рисую просто так, забавы ради.
— А твоя мама?
Александр не смог скрыть блеск в глазах.
— Держу пари, она от тебя в восторге.
— Мама — она мама и есть. Утверждает, что в ее отсутствие я ничего не ел, исхудал, и теперь грозится меня как следует откормить.
— Когда я с ними встречусь?
— Надеюсь, скоро.
— А то ведь им может показаться, будто ты меня прячешь.
— Есть немного. Мне хочется оставить тебя всю только для себя.
Он крепко сжал меня в объятиях и повертел.
— Они все знают?
— Нет уж. Всего я им про нас не рассказывал. А ты?
Тут он в точку попал. Александр был знаком с моими родителями, но насчет нашего с ним обыкновения устраивать свидания на кладбище или спать в дневное время в обнимку в гробу я их, конечно, не просвещала.
— Они знают, что я не вампир? — прозвучал мой вопрос.
— А твои родители в курсе, кто я?
Я испытала потрясение. Что же это получается?! Александру приходится скрывать мою сущность точно так же, как мне таить, кто он? Правда, его отец и мать могли узнать эту новость не только от сына, а от Джеймсона или Максвеллов. Другое дело, что едва ли Джаггеру, как и его родичам, Луне с Валентином, охота распространяться о том, что Александр предпочел обычную девушку представительнице их семьи.
Получается, что возлюбленный решил не рассказывать родителям о том, что я смертная, точно так же, как я не говорила своим, что он вампир. Надо же, мне ведь и в голову не приходило, что он не может поведать им всю правду насчет меня.
Я никогда не понимала, как, наверное, больно ему от того, что правда о его истиной природе, при всей моей любви к нему, остается тайной для моих родителей и даже для лучшей подруги, посвященной во все мои секреты.
— Ты не хочешь, чтобы я с ними встречалась, да? — спросила я. — Потому что тогда они узнают.
— Что?
— Ты стыдишься меня?
— С чего бы это?
— Да с того, что я смертная.
— Они знают, что у меня есть любимая девушка, и я счастлив. Это все.
Зла на Александра у меня не было. Да и как я могла на него сердиться, если сама не рассказала всю правду своим родителям, с которыми, между прочим, виделась каждый день? Он, в отличие от меня, встретился с отцом и матерью после многомесячной разлуки.
Я понимала это, но испытывала разочарование. Вообразила себе, что Александр непременно, во всех подробностях, поведает родителям о том, что повстречал в Занудвилле девушку своей мечты, расскажет им обо всех наших приключениях. С другой стороны, он ведь парень, а не девчонка. Не думаю, чтобы мой братишка Билли побежал рассказывать мамочке о своих первых любовных переживаниях, и уж вовсе не могу представить себе Тревора, распинающегося о победах на любовных фронтах перед миссис Митчелл, даже если вся футбольная команда в курсе его похождений. А ведь у Александра, в отличие от него, в Занудвилле нет ни единого друга, кроме меня.
Мне стало жаль возлюбленного. Бедняге не с кем поделиться своими мыслями и чувствами. Надо думать, именно по этой причине он проводил столько времени за холстами.
Я никогда не отличалась особым терпением, но сейчас мне было понятно, что торопить Александра не следует. Надо дать ему время по-настоящему воссоединиться с семьей.
— Мне пора попрощаться, хотя куда больше хотелось бы сказать «привет», — неожиданно заявил он.
— Мне очень хотелось бы, чтобы ты мог пойти завтра в школу вместе со мной. Честное слово, будь у меня возможность сидеть на уроках рядом с тобой, это основательно добавило бы мне интереса к занятиям. Особенно с учетом возможности урвать на перемене время для поцелуя.
— Но раз уж у меня нет возможности быть с тобой, как насчет вот этого?
Он полез в карман и достал браслет из мореного дерева, к которому было привешено серебряное сердечко.
— Прелесть! — воскликнула я и тут же надела подарок.
Александр крепко обнял меня и одарил нежным прощальным поцелуем.
— Когда мы увидимся? — спросила я, сомкнув замком руки вокруг его талии.
— Скорее, чем ты думаешь.
Он мягко развел мои руки, отступил в тень и исчез.
Александр по-прежнему оставался для меня тайной. Мне ужасно хотелось узнать о нем как можно больше. Все загадки, связанные с ним, лишь усиливали это стремление.

4. Школа монстров

В большинстве своем люди боятся темноты, потому что их пугает неизвестность. Им ведь неведомо, какие чудные создания могут таиться во мраке в их собственных чуланах и кладовых, не говоря уж о пустынных улицах. А вот я обожаю ночь. Если что-то и нагоняет на меня ужас, так это дневной свет. Он открывал моему взгляду монстров, и все они направлялись в занудвилльскую среднюю школу.
Этот учебный год начинался для меня не так, как все предыдущие, не только потому, что класс, предшествующий выпускному, это уже серьезно. Я возвращалась к занятиям с каникул, проведенных с возлюбленным. Более того, за прошедшее время мне открылся совершенно новый вампирский мир, довелось испытать множество удивительных ночных приключений.
Одно лишь осталось неизменным. Я опоздала.
Когда Беки припарковала свой грузовичок, звонок трещал уже вовсю. Загорелые ученики бодро тянулись в классы. После лета, проведенного в совершенно ином временном режиме, мне еще только предстояло заново привыкнуть вставать спозаранку и тащиться на занятия. Желудок у меня скручивало, веки казались неподъемно тяжелыми. Беки рьяно устремилась вперед, я же ковыляла по ступенькам школьного крыльца на манер зомби.
— Поторопись! — сказала подружка уже перед входом в школу.
В руках у нее были учебники и листок с расписанием занятий.
Только тут до меня дошло, что я кое-что упустила.
— Где мое расписание?
Я торопливо полезла в свою сумочку «Труп невесты», обшарила карманы джинсов, выпотрошила рюкзак, но там было пусто. Беки начала нервничать.
Конечно, мы с ней подавали заявки на одни и те же занятия, и некоторые из них удовлетворили. Только я, хоть убей, не помнила, какие именно.
— По-моему, первым уроком должен быть английский, — бормотала я, копаясь в своей дырявой памяти, но расписание, в которое я не удосужилась заглянуть с самого начала каникул, всплывать в голове не желало. — Вторым, кажется, испанский. Тогда третьим — физкультура… наверное.
— Мы опоздаем на все! — воскликнула Беки.
Щеки ее покраснели, в больших карих глазах мелькнула паника.
По школьному коридору прокатился лязг замков. Классы закрывались изнутри.
— Вперед! — крикнула я. — Не хватало тебе из-за меня в самом начале учебного года зависнуть на первый урок в коридоре.
Беки с облегчением устремилась к кабинету английского языка, в то время как я побрела обратно, к главному школьному входу, где находились канцелярия и секретариат. Их сотрудницы, загорелые, отдохнувшие за лето от учеников, пребывали в бодром расположении духа.
— Это ж надо, учебный год и начаться не успел, а ее уже занесло к директору, — послышался у меня за спиной, в дверях, мужской голос. — Кое-кто, похоже, без этого просто не может.
Я развернулась. Конечно, директор Рид собственной персоной. Как и я, с чашкой кофе из автомата.
До меня его юмор дошел не сразу, что рассмешило нашего руководителя еще пуще.
— Как прошло лето? — осведомился он, присматриваясь к моей бледной физиономии. — Похоже, на свежем воздухе ты бывала не так уж часто, верно? — Тут мне с трудом удалось изобразить улыбку. — Так или иначе, лето кончилось, и теперь надо посещать занятия, так что иди на урок.
Он покачал головой и исчез за дверями своего кабинета.
Секретарша задала несколько вопросов и распечатала на принтере мое расписание.
— Мне до сих пор на сей счет кошмары снятся, — призналась она. — Будто я прихожу в школу, не зная, какие у меня уроки, в каких кабинетах они проводятся. Самое страшное, будто я являюсь на экзамен, совершенно не подготовившись.
— Для кого-то это кошмарные сны, для кого-то — ужасная реальность, — отозвалась я, забрала расписание, отпила кофе и уныло побрела в класс.

Миссис Нэйпер, сухощавая особа, тяготевшая к классическому стилю и в силу занимаемой должности имевшая возможность пропагандировать свои вкусы, отметила мое появление суровым взглядом и несколькими нелицеприятными репликами. В школьных кругах Занудвилля она была известна прежде всего как автор так называемого нэйпер-пэйпер, предварительного теста для поступающих в колледж. Он был обязателен для всех учеников предпоследнего класса и отличался весьма строгими требованиями.
Однако не все оборачивалось для меня так уж скверно. Были и положительные моменты. Во-первых, рядом с Беки имелось свободнее место, а во-вторых, Тревора Митчелла в классе не наблюдалось.
— Повторяю, — проговорила миссис Нэйпер, когда я села. — Ваш куратор-консультант в следующем месяце подробно расскажет вам обо всем, что необходимо для подготовки к колледжу, — о требуемых документах, справках, заполняемых бланках, заявках на стипендии, грантах и всем прочем. Но мы начнем подготовку раньше. Потренируемся в проведении собеседования, составлении резюме и пройдем тест. Затем последует краткая презентация. Вы теперь на пути к выпуску, значит, вам пора всерьез задуматься о продолжении образования и своей будущей карьере. Этот тест поможет вам разобраться в себе, понять, какой путь лучше всего подходит. Заодно вы узнаете больше о товарищах по учебе.
Ну что ж, пришло и для нас время заполнять нэйпер-пэйпер. Меня это не напрягало. Я знала про Беки все, она про меня тоже — ладно, почти все! — так что испытание не сулило особых затруднений. Мы справимся с ним за время, необходимое для того, чтобы набрать три сотни слов и прогнать файл через программу проверки правописания.
— Рэйвен! — продолжила она. — Поскольку ты не соизволила появиться к началу урока, мы тут сами, в твое отсутствие, подобрали тебе партнера.
Я повернулась к Беки.
— Спасибо за то, что спасла меня.
Но моя лучшая подруга отвела взгляд.
— Что такое? Ты договорилась с кем-то другим? — удивилась я.
— Кое-кто другой выбрал меня, — пролепетала Беки и указала на парня в переднем ряду. На Мэтта.
Я тяжело вздохнула, чувствуя себя обманутой, как мультяшный Чарли Браун, когда Люси убирала из-под его удара футбольный мяч.
Дверь класса отворилась, впустив Тревора Митчелла с несколькими упаковками мела.
— Спасибо, Тревор. — Миссис Нэйпер приняла мел из рук симпатичного спортсмена, и щеки ее зарделись под цвет губной помады.
— Мы что, занимаемся вместе с ним? — обернулась я к Беки. — Не может быть! Уж этого-то я в расписании не проглядела бы.
Заклятый враг направился по проходу между столами к своему месту, смерил меня взглядом, потом склонился.
— Привет, напарница, — и подмигнул.
Сердце мое упало на холодный мазонитовый пол.
— Нет, только не это!
Я жутко завидовала подружке. Ей предстоит общаться со своим парнем, а я никуда не денусь от Тревора. Придется выспрашивать его о том, до чего мне дела нет и чего я знать не желаю. Он, со своей стороны, будет лезть с вопросами о моей личной жизни. Нет бы мне, как Беки, закрутить с нормальным парнем, который учится в школе днем, а не дома по ночам. Да, я всегда мечтала о романе с вампиром, но сейчас не могла не признать, что у ночной жизни имеются не только положительные стороны.
Хуже того, мне ведь придется провести на пару с Тревором уйму времени. Нет уж, надо немедленно заявить миссис Нэйпер, что я не выдержу такое испытание, и пусть она ставит мне неуд.
— Не забудьте! — заявила тут эта дама. — Вы уже в предпоследнем классе, когда важна каждая оценка. Все они будут учтены при подсчете среднего балла, а вам пора позаботиться о собственном будущем. Поэтому рекомендую отнестись к заданию со всей серьезностью.
Лихо, ничего не скажешь. Мало того что Митчелл не давал мне прохода с детского сада, так теперь, получается, из-за него я могу испортить себе будущее. Ну уж нет!

После звонка мне удалось быстренько свалить от Тревора, но на большой перемене удача от меня отвернулась. Я лежала на траве, укрывшись от палящего солнца за темными очками и в тени раскидистого клена, когда ощутила чье-то приближение. Ноздри защекотал дразнящий аромат свежеприготовленной картошки фри.
— Привет, Беки, — не оборачиваясь, сказала я. — Принесла перекусить?
— Нет, чудовище. Зато я доставил тебе кое-что получше, — прозвучал в ответ мужской голос. — Себя.
Я встрепенулась, обернулась и увидела Тревора. Он разлегся рядом со мной, опершись локтями о землю.
— Проваливай! — потребовала я.
— С чего бы это? По-моему, сейчас самое время заняться нашим заданием. Той его частью, которая связана с интервью. Гарантирую, ты получишь высший балл. — Он поднес картошку к самым моим губам, словно собираясь кормить с рук.
Я отмахнулась, жирный картофельный ломтик упал на траву.
— А я гарантирую, что если ты не уберешься, то не увидишь больше дневного света.
Он подался ко мне так, что светлые пряди чуть ли не касались моих жгуче-черных волос.
— Я хочу знать о тебе все, изучить со всех сторон.
Чуть не подавившись от злости, я резко отстранилась и решительно поставила между нами свой солдатский башмак, но его это только пуще раззадорило. Тревор испустил страстный вздох и ухватился за мой ботинок.
— Знаю, ты по мне жутко тосковала. Мы не виделись целое лето. Я уж думал, что ты отсюда уехала.
— Мне надо было так и сделать.
Я вырвала у него башмак и отскочила. Вся картошка рассыпалась по траве, но ему было на это наплевать. Тревору ничего не стоило скупить весь кафетерий.
— Подумай только, — гнул он свое. — Ты могла бы провести лето со мной, расслабляясь на пляже, а не забившись в гнездо летучих мышей. Впрочем, тебе всегда недоставало хорошего вкуса.
Тут подошли Беки и Мэтт с парой сэндвичей и картошкой для меня.
С памятного Снежного бала, когда Тревор распустил слух о том, что Александр и его родичи — семейство вампиров, а Мэтт стал ухаживать за Беки, отношения между двумя футболистами разладились. Они больше не были закадычными приятелями, как раньше, хотя, конечно, не стали и врагами.
Парни поздоровались.
— Тревор уже сваливает, — заявила я.
Мой заклятый враг поднялся и стряхнул со своей безупречно чистой, отглаженной рубашки поло грязь, оставленную моим ботинком.
— Ну что, напарница, до вечера? — осведомился Тревор. — Можешь встретить меня после тренировки. Нам с тобой не следует терять ни минуты.
Он повернулся и выхватил у Беки пакет с картофелем.
— Сдается мне, это для меня.
Мэтт выступил было вперед, но Беки его удержала.
— Похоже, этот учебный год будет нелегким, — пробормотала я, смиряясь с неизбежностью, и снова надела темные очки.

Когда Беки везла меня домой, я почти не разговаривала с ней из-за никудышного настроения. Каждый следующий урок казался мне хуже предыдущего. Как я могла сосредоточиться на истории или математике, когда все мысли вертелись вокруг вампира с Бенсон-хилл?!
В то время, когда мы направлялись домой, Александр спокойно спал у себя на чердаке, понятия не имея о том, что происходило в моем мире. Это даже казалось странным. Столько всего случилось, а он не сможет узнать об этом до самого заката! Мне и вправду хотелось стать частью его жизни, причем не только на лето, а на целую вечность.
Когда мы проезжали мимо кладбища, я не могла оторваться от окна. Сколько романтических воспоминаний было связано у Александра с этим местом, сколько дивных свиданий было у нас на освященной земле. Почему бы мне на самом деле не сменить свой мир на иной, в котором обитает он? Чего проще! Стоит лишь Александру вонзить вампирские клыки в мою шею, вкусить сладкой крови. Это положит конец опостылевшей школьной рутине, включая приставания Тревора, и станет началом другой, новой жизни.
В тот вечер я нетерпеливо пританцовывала на ступеньках крыльца в ожидании Александра. Мне уже казалось, будто я вдыхаю запах его «Драккара», ощущаю прикосновение гладко выбритой щеки, чувствую, как его пальцы пробегают по спине, как его нога касается моей, когда мы садимся с ним рядом. Но по прошествии десяти минут, истаявших как закатное солнце, я начала нервно расхаживать туда-сюда. Мне отчаянно хотелось броситься ему в объятия и рассказать о том, как ужасно начался для меня новый учебный год. Он, конечно, может сказать, что я реагирую слишком остро, все утрясется само собой. И то сказать, если вдуматься, так вся моя школьная жизнь — сплошная череда неприятностей. Правда, мне всегда удавалось с ними справляться. В данной ситуации имелось лишь одно отличие, зато немаловажное.
Теперь у меня есть возлюбленный, который может обо мне позаботиться, пусть даже при свете дня он лежит в гробу. Для него вся эта история с Тревором просто смехотворна. Да если мой враг посмеет не то что меня обидеть, а не так посмотреть, он его в порошок сотрет.
Время, однако, шло. В конце концов вместо хлопанья крыльев Александра, появляющегося из тьмы, я вдруг услышала телефонный звонок.
— Я сегодня прийти не смогу, — без предисловий заявил Стерлинг.
— Шутишь?
— Какие шутки? Родители хотят со мной поговорить.
— Я, в общем-то, тоже не прочь.
— Думаю, с этим придется подождать. Но даю слово, все будет как надо.
— А как поживает мой комод?
— Никто к нему даже не прикасался. Но я предпочел бы иметь рядом тебя, а не твои безделушки.
Вот так! Мне даже не удалось рассказать Александру о путанице с расписанием занятий и о том, как я оказалась напарницей Тревора. Где-то на заднем плане послышался голос Джеймсона, зовущего его, и моему рыцарю в сверкающих башмаках «Док Мартенс» пришлось повесить трубку.
Вечер для меня выдался таким же неудачным, как и день.

5. Риск

Чувствовала я себя паршиво, настроение тонуло во мраке, который в данном случае меня отнюдь не радовал. Возлюбленный подвел меня, а я считала, что могу на него положиться. Оставалось искать утешения у отца, единственного человека, на понимание которого я всегда могла рассчитывать.
Билли и папа в общей комнате играли в «Риск», оспаривая мировое господство, а мама работала за общим компьютером.
— Я думала, ты собираешься на встречу с Александром, — заметила она.
— Я и сама так думала, — пробормотала я, бросив взгляд на экран через мамино плечо.
Она разрабатывала образцы рекламных листовок для ежегодного художественного аукциона. Я шлепнулась в кресло.
— Как школа? — осведомился отец.
— Отстой, — буркнула я. — У нас по английскому парное задание, и в партнеры мне навязали Тревора. Мэтт, понятное дело, выбрал Беки, а Митчелл присоседился ко мне. Как же иначе, если он появился на свет только для того, чтобы портить мне жизнь. Какой уж тут, после этакого финта, может быть колледж? Нет, мне придется остаться здесь до конца дней.
Родители в ужасе переглянулись. Образ тридцатилетней бездельницы в татушках, оттягивающейся на готских тусовках, вместо того чтобы заниматься делом, явно не воодушевлял отца и мать. Я вообще плохо укладывалась в их планы на будущее, предусматривавшие выход на пенсию и спокойную, обеспеченную старость с вылазками на лужайку для гольфа.
— Почему бы мне не учиться на дому, как Александр? — заныла я.
— Кажется, я видел его родителей, — неожиданно подал голос Билли.
— Да ну? — вырвалось у меня. — Я их еще не видела, а ты, выходит, уже сподобился?
— Так ведь это случайно вышло, — пояснил братец, вертя в пальцах игровой кубик. — Мы с Генри вышли из пекарни Ширли и чесали через площадь, когда обратили внимание на леди и джентльмена, входивших в галерею на Мэйн-стрит. Все в черном, с ног до головы. Их трудно было не приметить.
Я вскочила со стула и уставилась на братишку.
— Ты их как следует рассмотрел?
— Издалека, — пробормотал Билли, сосредоточенный на своей армии, готовившейся к операции по захвату Сибири. — Но уверен, это были они. Кто еще в нашем городе может быть бледным, как привидение? У них кожа чуть ли не прозрачная.
— Надеюсь вскоре с ними познакомиться, — заявил папа, приводя в движение свои войска. — Должен признаться, меня одолевает любопытство.
— Тебя? — воскликнула я. — Что же тогда говорить обо мне? С их приезда Александр меня ни разу в гости не пригласил. Наверное, со мной что-то не так.
— Тоже мне новость, — пробубнил Билли. — Я тебе год за годом только о том и твержу.
В гневе я вознамерилась смести с лица земли его азиатский корпус и положить конец вторжению, но братец доблестно прикрыл войска тощим телом.
— Как думаешь, дело во мне? — спросила я маму.
— Нет, конечно. Они только что прибыли в город. Им осмотреться нужно, устроиться, вот и все.
— Не уверена. Происходит что-то странное. До сих пор Александр никогда не отменял свидания.
— Да что же случилось с самоуверенной девчонкой, которую я вырастила? — удивилась мама. — До сих пор тебя совершенно не волновало, что о тебе думают люди — учителя, одноклассники, даже мы с папой.
Тут мама была права. Хотя в данном случае речь шла не об обычных людях, а о родителях моего возлюбленного, вдобавок о вампирах.
— Расслабься, — бросил вдогонку папа, когда я уже направлялась в свою комнату. — Александр не делает секрета из ваших отношений. Вполне возможно, он беспокоится о том, что ты подумаешь о его родителях.
Папины слова легли мне на сердце. Ведь до сих пор я даже не пыталась взглянуть на ситуацию с точки зрения Александра. Мне тут же вспомнилось, как я сама нервничала накануне первой встречи возлюбленного с моими папой и мамой, такими правильными. Это было вечером, накануне Снежного бала.
Я бросилась отцу на шею и сжала его в объятиях. При всей своей старомодности и традиционности он временами проявлял себя самым классным парнем на всей планете.

6. Прогулка в парке

Без Александра дни и вечера начавшегося учебного года тянулись медленно и уныло. Я пыталась утешить себя его подарком, браслетом ручной работы. Маленькая деревянная вещица постоянно красовалась на моем запястье, но, конечно, не могла заменить объятий возлюбленного.
Я понимала, что Стерлинги не видели своего сына очень долго и теперь, наверное, хотят, чтобы он безраздельно принадлежал им. Знала я о них, конечно, не много, но вполне допускала, что в этом смысле они не слишком отличаются от прочих родителей, хотя бы моих.
Так или иначе, я истосковалась вконец и когда все-таки увидела Александра, поджидавшего меня у ворот особняка, мне чуть ли не показалось, что это мираж. Тем паче что он был не похож на себя, держался натянуто и отстраненно. Взгляд его был устремлен мимо меня, куда-то вдаль.
— Зайдем к тебе? — спросила я.
— Не выйдет. Родителей дома нет, да и мне самому хочется подышать воздухом.
Александр побрел, держа руки в карманах и пиная на ходу упавшие ветки.
Я взяла его за руку.
— Мне казалось, ты будешь рад меня видеть.
— Я и рад, — попытался бодриться он. — Как дела в школе?
— Чтобы ты знал, по английскому мне навязали совместную работу с Тревором. Суть в том, чтобы побольше разузнать друг о друге, о способностях, склонностях, интересах и всем таком. Предполагается, что нам пора задуматься о продолжении образования и будущей профессии.
— А кем ты хотела бы стать? — осведомился он.
— Тем, кем мечтала с детства. Хотя в этом мне нужна твоя помощь. Ты должен попробовать мое будущее, так сказать, на зуб.
— Но ведь это не профессиональная карьера.
— А разве она так уж важна?
— Деньги-то надо зарабатывать.
— Не замечала, чтобы ты об этом беспокоился.
— Почему ты так говоришь? — спросил Александр и резко остановился под старым кленом.
— Ты, между прочим, живешь в особняке.
— Ну и что? Думаешь, все так просто? Я могу покупать себе все, что пожелаю?
Мне пришлось отступить:
— Я не хотела тебя обидеть.
— Думаешь, у меня денег куры не клюют?
— Я ничего такого не говорила.
— Ты ведь не поэтому… надеюсь, я не поэтому тебе нравлюсь?
Куда только подевался спокойный, уверенный в себе Александр, каким он был всего-то несколько дней назад?
Его что-то тревожило. Мне следовало докопаться до сути.
— Послушай, что происходит? Ты никогда раньше таким не был. Неужели тебе и вправду могло прийти в голову, что ты понравился мне только потому, что живешь в особняке и имеешь дворецкого. Да и вообще прекрати. «Нравишься» тут ни при чем. Я тебя люблю!
Александр покачал головой, взял меня за руки и привлек к себе.
— Меняется многое, и так быстро. Мне просто нужно во всем как следует разобраться.
— Ты ведь знаешь, что тебе нет необходимости каждый день спасать мир.
— Мы теперь не сможем проводить время вместе так, как это было недавно.
— Знаю. Мне самой непросто с этим смириться. Ужасно тебя недостает, чувствую себя одинокой, просто до безумия. Но что поделаешь, раз твои родители вернулись. По-прежнему все продолжаться не может. Родители есть родители. Твои, надо думать, точно так же с ума по тебе сходят, как мои по мне. — Александр вымученно улыбнулся. — Наконец, мы ведь все-таки видимся, например, сейчас. Я весь день с нетерпением ждала этой встречи. Давай лучше поговорим о нас.
— Вот уж нет, — промолвил он, и я поняла, что настроение его улучшилось. — Разговоры отложим на потом.
Он увлек меня за дерево, росшее перед особняком, и крепко поцеловал.
— А сейчас давай-ка развлечемся.
— Хм, а разве мы уже не начали? Ты вообще о чем?
Ничего толком не ответив, Александр отвел меня в Эванс-парк, где буквально до изнеможения загонял на детской спортивной площадке. Наконец, запыхавшись, я откинулась на спину и уставилась на звезды.
— Вот бы каждый вечер был таким же, как этот.
— Будь это так, мы бы их не ценили.
— Возможно. Но мне все равно хочется, чтобы это продолжалось бесконечно.
— Ты хочешь вечно лежать на спине, таращась на звезды?
— Я хочу всегда быть с тобой.
Я взъерошила Александру волосы, он ответил игривым поцелуем.
— Еще не поздно, — заметила я.
— Для чего?
— Для того, чтобы сделать меня такой, как ты.
— А зачем тебе это надо? Почему бы не остаться самой собой?
— Ладно, будь по-твоему. Я останусь занудной смертной до конца своих дней.
— Ты вправду думаешь, будто я нахожу тебя занудной из-за того, что ты не вампир?
Я приподнялась и села.
— Конечно, что во мне есть такого, способного взволновать и увлечь? Летать я не умею, в гробу не сплю. Да и вообще, если не считать манеры одеваться, я самая что ни на есть обыкновенная, хотя мне и неохота признаваться в этом даже себе самой.
— Не надо на себя наговаривать. Ты свободомыслящая, энергичная, смелая, иногда даже опасная. Не говоря уж о твоей неотразимой сексуальности.
— Век бы такое слушала! — заявила я, крепко сжимая его в объятиях. — Представь себе, если бы я спала с тобой в гробу постоянно, а не только несколько недель во время летних каникул.
— Я думаю об этом всякий раз, когда закрываю крышку.
Я понимала, что Александру тоже приходилось нелегко. Но в отличие от меня он не жаловался, держал свои чувства при себе, старался во всем выискивать позитив. В общем, мне стоило еще многому поучиться у возлюбленного, вампира Александра Стерлинга.

7. Наблюдения

— В жизни не поверишь, кого я видела вчера вечером, — заявила Беки, забежав ко мне, чтобы забрать меня в школу.
Я в это время приводила в порядок лицо. Тени для век цвета индиго случайно размазались вокруг запавших глаз, и вид у меня был еще тот. Пожалуй, в том, чтобы не видеть своего отражения, все же есть определенные преимущества.
Беки проследовала за мной в спальню, где я прихватила свой рюкзачок.
— Так вот, я видела родителей Александра, — выдала наконец моя подружка.
Ее слова подействовали на меня как встряска электрошоком. Сна ни в одном глазу как не бывало.
— Да ты что? — воскликнула я. — А мне так и не удалось их повидать.
— Знаю. И это странно.
— Какие они из себя?
— Честно говоря, я их видела не особо близко.
— А как ты в таком случае узнала, что это они? Неужели никакая другая пара не может появиться на улице в черном?.. — рассудительно заметила я.
— А кому еще Джеймсон стал бы помогать выходить из «мерседеса»? — уела меня Беки.
— Bay! Ты и вправду видела их. А ну, выкладывай все подробненько.
— Я везла Мэтта домой с тренировки и увидела, что перед зданием бизнес-центра «Эмерсон» остановился «мерседес». Джеймсон отворил дверь. Из машины вышел мужчина в плаще-накидке с капюшоном, за ним — худощавая дама под раскрытым зонтиком, черным как ночь. Прикинь, дождя-то не было и уже стемнело.
— Это точно они, — заключила я, уже направляясь к двери. — Иначе и быть не может.
— Кто расхаживает под раскрытыми зонтиками в сумерках, под чистым небом? — пробормотала Беки.
— Только самые классные люди в мире!
Бизнес-центр «Эмерсон» представлял собой ультрасовременное десятиэтажное здание. В его стерильные однотипные секции постепенно переместились офисы самых разных заведений, раньше группировавшиеся вокруг главной площади с ее старомодным очарованием. Там нашлось место даже для салона красоты и клиники пластической хирургии.
— Любопытно. Хотелось бы знать, что им там понадобилось, — пробормотала я.
— Наверное, миссис Стерлинг решила сделать себе маленькую подтяжку, — предположила Беки, но меня такая версия не устроила.
— Она в этом не нуждается.
— Ладно, но могла же у них возникнуть надобность получить, например, консультацию по какому-нибудь занудному налоговому вопросу, — заявила Беки, когда мы уже усаживались в грузовичок.
— Ага, стало быть, они в особняке взаперти не сидят. А мне по какой-то причине путь туда заказан. Для Рэйвен Мэдисон это должно стать предметом расследования.
В школе я нетерпеливо дожидалась последнего звонка и размышляла о том, с чего это Стерлингов под вечер понесло в бизнес-центр «Эмерсон».

8. Атомные шпионы

Посулив Беки горячий, с пылу с жару, бургер от Хэтси и порцию «атомной» картошки, я убедила ее по пути из школы домой подвезти меня к деловому центру «Эмерсон». Всякого рода вынюхивание всегда относилось к числу моих любимых занятий, так что в данном случае я счастливо следовала зову собственной натуры.
Зато Беки моя идея привела в ужас. Она заявила, что подождет в машине.
— Мне нужна твоя помощь, — настаивала я.
— Можно подумать, ты своими силами не справишься.
— Вместе мы сможем охватить большую территорию. Я хочу знать, чего ради они сюда заявились.
— Слушай, да это же шпионство какое-то! И вообще, может, отцу Александра захотелось постричься. Почему ты думаешь, что их привело сюда важное дело?
«Потому что они вампиры!» — чуть не сорвалось у меня с языка, но я вовремя удержалась.
— Потому что все с ними связанное необычно.
Беки направила грузовичок на парковку.
— Ладно, так и быть, пойду одна. А ты не глуши мотор. Вдруг у меня возникнет нужда в быстром отступлении.
— Погоди, — крикнула подружка и выскочила из кабины. — Лучше уж я за тобой пригляжу.
— Это всегда срабатывает, — пробормотала я себе под нос.

«Эмерсон» походил на все продвинутые бизнес-центры и представлял собой бело-голубую стеклянную коробку с просторным холлом, в центре которого бил фонтан, и мазонитовыми полами, сверкающими так, будто их только что натерли воском.
Зайдя внутрь и увидев за стойкой человека в униформе, Беки перепугалась, видимо вообразив, что в обязанности охранника входит немедленно арестовывать всех праздношатающихся подростков.
— Успокойся ты, — вздохнула я. — Это стойка информации.
Я направилась к лифтам, но задержалась, чтобы просмотреть алфавитный список арендаторов, красовавшийся на стене.
— Сейчас посмотрим, куда они могли направиться.
— Я-то думала, что ты просто хочешь узнать, что находится в этом здании.
— Они заявились сюда на ночь глядя, так что некоторые офисы можно исключить, — пробормотала я, проигнорировав подружкино замечание, и потащила Беки в мужскую парикмахерскую.
— Это салон только для мужчин, — заявила кричаще накрашенная особа с ярко-рыжими волосами, сидевшая за столиком у входа, прежде чем я успела вымолвить хоть слово.
— Знаю. Меня интересует, не заглядывала ли сюда вчера вечером одна пара?
— Пара мужчин?
— Нет, мужчина и женщина. Они из Румынии.
— Нет.
— Ладно, спасибо за помощь. Одно место вычеркиваем, осталось всего пять сотен.
Мы открыли стеклянную дверь приемной косметической клиники «Стань моложе».
— Вам случайно не запомнилась одна пара, заходившая сюда вчера? — подвалила я с вопросом к девушке из регистратуры.
— Мы не разглашаем информацию о наших клиентах.
— Насколько я понимаю, это означает, что вы не можете сказать мне, кто обращался к вам за помощью, но ничто не мешает рассказывать о тех, кто этого не делал. Так вот, можете вы подтвердить, что вчера вечером к вам не заглядывала чета из Румынии?
Девица закатила глаза.
— Да.
— Да, заглядывала?
— Да, не заглядывала.
Беки, похоже, была сыта по горло. Нет, не сотрудниками бизнес-центра, а моим расследованием.
— Может, мне стоит подождать здесь? — спросила она, указывая на фонтан.
— Лучше тебе все-таки остаться со мной. Рядом с тобой и я не выгляжу слишком уж ненормальной.
Мы зашли в лифт, поднялись и продолжили обходить этаж за этажом, офис за офисом.
— Не заглядывала ли сюда вчера вечером пара, одетая в том же стиле, что и я? — раз за разом звучал мой вопрос.
Меня повсюду мерили взглядом, а потом следовал один и тот же ответ:
— Нет. Такое не забылось бы.
Последним был офис агентства недвижимости Беркли.
— Я устала. Поехали домой, — канючила Беки.
— Давай закончим. Нам осталось-то всего ничего.
— Ты как хочешь, а я сваливаю, — настаивала вымотанная Беки.
У меня и у самой ноги болели, к тому же все могло оказаться напрасным. Возможно, кто-то из тех, кого мы опрашивали, работал вчера не в ту смену.
— Ладно, — со вздохом согласилась я, ведя усталую подругу к лифту. — На сегодня охота за родителями закончена.
— А завтра ты поедешь сюда на автобусе, — заявила Беки, когда двери лифта закрылись.

9. Во тьме

— Догадайся, кого мы с отцом видели вчера вечером, когда обедали у Бриоса? — спросил меня Тревор на следующий день перед занятиями, когда я открывала свой шкафчик.
— Очередную красотку из команды поддержки? Продавщицу? Была охота гадать, с кем ты там крутишь!..
— Мы видели настоящих привидений! Стерлингов!..
— Не может быть.
Я забросила рюкзак в шкафчик и развернулась лицом к нему.
— Кого, говоришь, ты видел?
— Мистера и миссис Смерть. Тебе не мешало бы посоветовать этим жутким манекенам убраться обратно в склеп, из которого они вылезли. У меня от одного их вида пропал аппетит.
— Забавно. То же самое происходит со мной из-за тебя.
— Они даже почуднее тебя будут. Ты, кстати, уверена, что не состоишь с ними в родстве?
— Что они делали? С кем были? — наседала на него я.
— А разве ты их до сих пор не видела?
Кажется, Тревора это предположение удивило не меньше, чем меня — его слова.
— Конечно видела, и не раз, — буркнула я, засовывая в шкафчик учебники.
— А вот и нет, нутром чую. Да оно и неудивительно. Не один я считаю, что ты повернутая. Александр, надо думать, того же мнения.
Эти слова были как осиновый кол в мое сердце.
— Они кое с кем встречались, — как ни в чем не бывало продолжил Тревор. — К их столику подходил мистер Беркли. Я думал, он в обморок грохнется, но нет, устоял.
— Это который владелец агентства недвижимости?
Я вспомнила, что прекратила поиски как раз возле этой конторы, когда обшаривала бизнес-центр.
— Ага. Ходят слухи, что они задумали купить кладбище и переехать туда.
Я страшно разозлилась из-за того, что этот придурок увидел их раньше меня. Кроме того, он еще и отпускал дурацкие шуточки в адрес родителей Александра.
— Может, они решили купить ваш дом, чтобы приспособить твою спальню под помойку, — съязвила я, хотя все мои мысли вертелись вокруг того, что могло связывать старших Стерлингов с мистером Беркли. Похоже, в «Эмерсон» действительно наведывались они. Может быть, им захотелось купить Джеймсону собственный дом? Конечно, у всего этого должно быть вполне разумное объяснение.
— Ты слышал, о чем они разговаривали? — требовательно спросила я.
— Наверное, о том, где раздобыть кровушки для утоления жажды. О чем же еще?! Сама подумай, как я мог это слышать. Ладно, скажи лучше, когда мы примемся за задание?
«После того, как я познакомлюсь с родителями моего парня», — хотелось ответить мне.
Поскольку этого я сказать не могла, то просто захлопнула шкафчик и молча ушла.

Никому еще не удавалось так долго держать меня в неведении.
Создавалось впечатление, будто чету Стерлингов в нашем городе видели уже решительно все, кроме меня, и я твердо вознамерилась изменить ситуацию самым решительным образом. Коль скоро Стерлинги не собираются приходить ко мне, я сама явлюсь к ним.
На закате солнца я собрала рабочие аксессуары бюро расследований Рэйвен — маленький рюкзачок, фонарик и складное зеркальце. Надобности в чесночном порошке на сей раз не было, ибо он мог только отпугнуть, а никак не приманить тех, кого я собралась выслеживать. Ну а пробираться тайком в особняк мне было не впервой. Тамошнюю лужайку и двор я знала чуть ли не лучше, чем мои собственные, но одного, как выяснилось по прибытии, не предусмотрела. Кованые железные ворота оказались запертыми. Вот и еще одно свидетельство того, как все изменилось. Александр всегда оставлял их открытыми, чтобы я могла беспрепятственно попасть в дом.
Мне не оставалось ничего другого, как попытаться перелезть через ограду.
Задача оказалась не из легких. Я все лето провалялась в гробу, в объятиях возлюбленного, и не особо преуспела по части физического развития. Преодоление подобной преграды было для меня равнозначно восхождению на Эверест. Правда, и упорства мне было не занимать.
Я добралась до верхушки ворот, под пристальным взглядом горгульи перелезла на противоположную сторону, повисла на руках, разжала хватку и с глухим стуком приземлилась.
Особняк казался пустым, но, когда я совсем было собралась залезть вовнутрь, послышался звук мотора. У ворот остановилась машина.
Ворота кто-то отпирал. Я торопливо спряталась за кустом.
«Мерседес» въехал во двор, прокатил по извилистой подъездной дорожке и остановился перед домом.
Сначала из машины выбрался Джеймсон, затем появились еще две — нет, три фигуры. Был ли среди них Александр? Стояла такая темень, что я, как ни старалась, не могла с уверенностью сказать, что видела своего возлюбленного.
Держась на безопасном расстоянии, я последовала за темными фигурами, которые вскоре исчезли за дверями особняка. Внутри, в одной комнате за другой, стали зажигаться свечи.
Я снова осталась в одиночестве. Видать, судьба такая, быть вечным аутсайдером. В Занудвилле, в школе, в собственном доме и в семье любимого.
Свет зажегся и наверху, в мансарде Александра. Может быть, он сейчас рисовал или мечтал обо мне, как я о нем?
Неожиданно у одного из окон появились две фигуры. Я опять метнулась в кусты, росшие перед огромным домом, укрылась там, вытянула шею, пригляделась к незанавешенному окну второго этажа и увидела два мертвенно-бледных лица.
Они глядели наружу, словно выискивая в темноте что-то или кого-то. Потом исчезли, и комната снова погрузилась во мрак.
Я сделала это! Наконец мне удалось увидеть родителей Александра.

10. Приглашение

Я добралась до дома и уже ставила велосипед в гараж, когда услышала какой-то звук, словно снаружи, в нескольких футах от меня что-то трепетало в воздухе. Осторожно, на цыпочках, я направилась к дверям, держа наготове фонарик на случай встречи с приблудившимся вампиром.
Но ничего похожего снаружи не было. Папа парковал внедорожник, но меня насторожил совсем другой звук.
«Не иначе енот забрался в наш мусорный бачок поживиться отходами», — подумала я, но тут вдруг хрустнула веточка, послышались шаги.
«Бежать!» — такой вот была моя первая мысль.
От гаража до нашей задней двери десять ярдов. Почему-то мне сразу представился таящийся во тьме Фредди Крюгер, Майкл Майерс или маньяк Джейсон в хоккейной маске. Киношные кошмары наполнили мое сознание, вызывая безумный страх. Я так насмотрелась фильмов ужасов, что вытряхнуть их содержание из головы было свыше моих сил.
«Думай о детских передачах!» — мысленно приказала я себе, вспоминая «Барни», «Телепузиков», «Дору», хотя в былые времена эти сюжеты пугали меня еще больше.
С ключами наготове я могла надеяться оказаться внутри прежде, чем кто-нибудь успеет причинить мне реальный вред, а потому набрала побольше воздуха с намерением совершить бросок. Однако не успела сделать и шага, как вдруг оказалась в совсем уж неожиданной ловушке. Выход из гаража оказался перекрытым фигурой, таящейся в тенях, но это был вовсе не мой извечный недруг Тревор или враг Александра, злокозненный вампир Джаггер Максвелл. Там стоял сам Александр.
— Ой, так это ты. Ну, слава богу.
Я хотела броситься ему на шею, но руки возлюбленного были сложены на груди.
— Где ты была? — спросил он таким же тоном, какой я не раз слышала от отца, когда задерживалась дольше дозволенного.
— Так, прокатилась на велосипеде, — почти правдиво ответила я.
— Одна? Ночью?
— Еще не так уж поздно. Да и велик у меня с фарами.
Вот это была чистая правда.
— А это тогда зачем? — осведомился он, указывая на фонарик. — Ты явно где-то что-то высматривала. Или, скорее, кого-то.
— Лишний источник света никогда не помешает. Я ведь не ты, в темноте не вижу.
Я изобразила улыбку, надеясь, что он ответит тем же, но его лицо осталось угрюмым.
— Ладно, — пришлось признаться мне. — Честно говоря, я ездила к твоему дому. А чего ты хочешь?! У нас в Занудвилле каждая собака, включая Мэтта, Беки, даже чертова Тревора, уже видела твоих родителей. Одна я представляю их себе только по портрету, написанному тобой. Мне хотелось посмотреть самой.
Чувствовала я себя ужасно. Надо же, вечно я попадаю в дурацкое положение из-за неспособности проявить терпение. Самой-то мне, интересно, здорово понравилось бы, вздумай Александр тайком отираться возле нашего дома, высматривать моих родителей? Так чем я после этого лучше местных сплетников?
Мне показалось, что Александр молчал целую вечность. Стыдно было так, что я не решалась поднять на него глаза.
Но тут мой возлюбленный взял меня за запястье и мягко привлек к себе.
— Наверное, мне стоило бы посадить тебя под арест за неподобающее поведение, — заявил он. — Но я всегда снисходительно отношусь к хорошеньким девушкам, признающим свою вину.
— Ты ведь все знал, правда? Неужели я так предсказуема?
— Предсказуемость тут ни при чем. Я просто заметил, как ты пряталась в наших кустах.
— Так ты не злишься?
— Вопрос еще не закрыт. Ты готова понести наказание?
Я неохотно кивнула. Кто его знает, какие наказания в ходу у вампиров? Вот сейчас и разберемся.
— Приговариваю тебя к тысяче поцелуев, — объявил Александр.
— Можно приступать?
Он наконец улыбнулся. Я обхватила его за шею и припала к губам.
Когда мы разъединились, а это случилось не скоро, меня снова понесло извиняться.
— Ладно, проехали, — оборвал меня возлюбленный. — Тебе и вправду пора с ними встретиться. Но сегодня не получится. Ты будешь занята со мной.
Александр подмигнул. На протяжении следующего часа мы приводили в исполнение его приговор.

Еще одно письмо появилось таинственным образом, на сей раз у меня дома.
— Эй, для тебя почта, — окликнула меня мама, когда я вернулась домой на следующий день. — Конверт на кухонном столике.
Я не привыкла получать письма, разве что открытки, да и то в день рождения или по праздникам. Неудивительно, что меня взволновал сам факт поступления чего-то на мое имя, пусть это просто информационная брошюра из колледжа.
Рядом со светло-голубыми солонкой и перечницей лежал пурпурный конверт, на котором черными чернилами каллиграфическим почерком было выведено: «Для мисс Рэйвен Мэдисон».
Как и в случае с письмом, адресованным Александру, ни марок, ни штемпелей на конверте не оказалось. Я чуть было не вскрыла его, но тут вспомнила, как красиво это делал Александр.
— Мама, а у нас есть нож для бумаг?
— По-моему, что-то такое было. Посмотри у папы в столе.
Я открыла застекленную дверь в отцовский кабинет, где красовался большущий дубовый письменный стол, уставленный семейными фотографиями, поискала что-нибудь режущее, но не нашла ничего, кроме нескольких ручек да колышка для гольфа. С нарастающим раздражением я принялась рыться в выдвижных ящиках, наконец под какой-то папкой обнаружила нож для бумаг в форме теннисной ракетки, которым аккуратно вскрыла конверт, вытащила оттуда карточку и прочла:

Мистер и миссис Константин Стерлинг надеются, что Вы не откажете им в удовольствии отобедать в Вашем обществе в пятницу на закате. Особняк Стерлингов. Бенсон-хилл

Это было официальное приглашение. Мне предстояло познакомиться с родителями Александра, неопровержимое доказательство чего я держала в руках.

11. Дресс-код

— Что мне надеть на встречу с его родителями? — спросила я Беки.
Приближался вечер, мы сидели у меня в спальне и обсуждали будущий званый обед.
— Понятия не имею, как принято одеваться для таких визитов, — скулила я. — Это ведь совсем не то, что требуется, чтобы произвести впечатление на молодого человека. Тут нужно что-то сногсшибательное, но приемлемое.
— Эй, очнись. У тебя полный шкаф одежды, и вся она как раз для особняка.
— Правда? — воскликнула я. — Ты мне льстишь.
Беки лежала на моей кровати, листая один из своих любимых молодежных журналов, в то время как я доставала и прикидывала различные предметы одежды в самых невероятных сочетаниях.
— Все смотрится очень неплохо.
— Но мне нужно выглядеть великолепно. Вот это, пожалуй, слишком сексуально. — Черный корсаж полетел в сторону. — А это, наоборот, слишком заурядно.
На сей раз речь шла о футболке с логотипом группы «Его адское величество».
— Ты сама подумай, насколько важно подобрать правильный прикид. Ведь от этого зависит продолжение моих отношений с Александром.
— Вот тут, в журнале, полно отличных фасонов, — заявила Беки, открывая разворот.
— Подходящих для меня? Там что, предлагают варианты татуировок и пирсинга для языка?
— Не уверена. Но это не значит, что здесь не найдется ничего, способного тебя воодушевить.
— Да Александр грохнется замертво, если я заявлюсь к нему в платьице в горошек.
— А ты просто переиначь идею на свой лад. Скажем, они предлагают кроссовки с полосками от «Кедз», а ты используешь «Вэнз» с черепом и костями.
Все-таки здорово иметь подругу, которая тебя понимает!
При ближайшем рассмотрении мне показалось, что у всех этих моделек в конфетных нарядах шикарные фигуры. Тут я, наверное, не смогла скрыть легкой зависти.
— Не переживай, — принялась утешать меня Беки. — Ретушь да фотошоп кого угодно сделают красавицей. А мы и без этого выглядим отлично!
— Но ты же не думаешь, что я на самом деле могу собрать волосы в конский хвост и обвязать их клетчатой лентой.
— Нет, конечно. Тебе больше пойдут хвостики с черными кружевными бантами. Волосы стоит разделить на косой пробор. Еще лучше — косички в стиле Венсди Адамс.
— А что, это, пожалуй, дельная мысль. Может быть, нам стоит начать издавать свой модный журнал? С показом моделей в моем стиле?
— Я бы такой купила, хоть сама ничего подобного не ношу, — заверила меня Беки.
— Я буду редактором. Мы станем размещать там статьи о музыке и о моде, возьмем интервью у Криса Эйнджела, — воодушевилась я. — В каждом выпуске я буду красоваться на обложке, прямо как Опра Уинфри, только вся в черном.
— А если поместить на обложку еще и Александра, то, держу пари, такой журнал будет нарасхват у девчонок по всей стране, — подхватила Беки.
— Но он не может фотографироваться для обложки.
— Почему?
— Э… — Я чуть было не сообщила истинную причину, но вовремя спохватилась. — Потому что это мой журнал, а не его. Пусть обзаведется своим собственным. Надо подумать о названии. Как тебе «Ежеквартальный гот»? — зачастила я, стараясь замаскировать свою оплошность.
— Грандиозно! Но теперь, когда мы определились с твоей будущей карьерой, давай вернемся к прикиду.
Мы разложили все, что имелось в наличии, примеряя и отбрасывая различные комбинации вещей из разных комплектов, пока методом исключения не остановились на черном мини-платье, отделанном кружевами, колготках того же цвета, сапогах по колено и кружевном корсаже.
— Браки заключаются на небесах или, в моем случае, в аду.
Мы покатились со смеху.
— Ну и что ты на это скажешь? — спросила я.
— Умереть — не встать!

Перед моим первым ужином с Александром я страшно нервничала, гадая, понравлюсь ли ему? Пригласит ли он меня на следующее свидание? Последует ли страстный поцелуй?
Но нынешний вечер пугал меня даже больше. Причесывалась я, наверное, раз тысячу и постоянно поправляла свой макияж.
Не слишком ли я бледна?
Достаточно ли я бледна?
Ведь сегодня судить обо мне предстояло родителям Александра. Сочтут ли меня Стерлинги достойной их сына. Я знала, что они с одобрением относились к Луне, но я-то не она, не имею отношения к Румынии, происхожу из самой обычной семьи. В моих жилах нет ни капли вампирской крови. От этого ужина зависело все мое будущее.
Я в сотый раз приводила себя в порядок, когда в комнату заглянула мама.
— Ты, наверное, очень волнуешься по поводу сегодняшнего вечера, да?
Я попыталась напустить на себя равнодушный вид и не показать, что на самом деле близка к панике.
— Ничего подобного. Подумаешь, великое событие.
— Событие действительно очень важное. Шутка ли, первая встреча с родителями твоего парня!
— Это ты меня так успокаиваешь или, наоборот, пугаешь? — заныла я.
— Я вообще не о том. Просто хочу сказать, что это волнующее событие.
Я почувствовала, как к моим глазам подступают слезы. Только этого не хватало! Сейчас тушь с ресниц начнет капать на сапоги.
— Это… это решающий вечер. А я не такая, как они.
— А зачем тебе быть такой же? Ты — это ты, вот и будь собой, — улыбнулась мама.
— Стерлинги аристократы, они королевской крови. Бабушка Александра была баронессой. Им наверняка случалось обедать с королями, королевами и вельможами. Они живут в особняке и вообще родом из Румынии, а я — из Занудвилля.
Выдав эту тираду, я повалилась на кровать.
— Ну-ка, успокойся.
— Как я могу это сделать? Ты даже не представляешь, в каком я положении.
— Неужели?
Мама присела на кровать рядом со мной.
— Ты помнишь, в свое время мы с твоим папой оба были хиппи. Когда я в первый раз встретилась с бабушкой Мэдисон, на мне была майка на лямках и обрезанные джинсы. Честно говоря, я не верила, что она вообще еще хоть раз пустит меня в свой дом.
— Правда?
— Так что нервничать в подобной ситуации вполне нормально. Просто не замыкайся на себе, а подумай о том, каково сейчас Александру. Он ведь тоже хочет, чтобы ты им понравилась.
— Ты думаешь, он тоже переживает?
— Конечно. Признайся, ведь и ты дергалась перед его первой встречей с нами.
Надо же, понимание того, что бремя беспокойства перед этой важной встречей несу не я одна, доставило мне облегчение.
— Но я уверена вот в чем. Когда Стерлинги с тобой познакомятся, они тебя полюбят так же, как я.
— Ну ты загнула!.. Ты-то ведь моя мама, как тебе меня не любить, — воскликнула я, закатив глаза.
— Давай посмотрим, что тебе надеть.
— Смеешься, да? Мы с Беки потратили уйму времени и все решили. Этого уже не переиграть.
— Ну и не надо. Я уверена, ты все подобрала как следует. Ладно, я пошла. Не буду мешать тебе готовиться.
Я вертелась, крутилась и пыталась достичь совершенства, пока на будильнике «Эдвард Руки-ножницы» не высветилось предупреждение «Время истекло».
Я спустилась вниз, обнаружила все семейство в гостиной у телевизора и покрутилась перед ними, демонстрируя наряд.
— А не стоило ли одеться… поскромнее? — усомнилась мама. — Может, обойтись тоненьким свитерком?
Этот совет я предпочла проигнорировать.
— Прекрасно выглядишь, — заметил папа.
— Видок у нее и точно отпадный, — услышала я замечание Генри, обращенное к Малышу Билли.
— Ага, похоже, меня сейчас стошнит, — выдал в ответ братишка.
Родителей на прощание я обняла особенно крепко. Кто знает, удастся ли вернуться? Ведь меня ждал обед в обществе взрослых вампиров.
Через несколько минут зазвонил дверной колокольчик.
Поскольку я слишком испереживалась, дверь отворил Малыш Билли.
— Один момент, — произнес он самым учтивым тоном, на какой был способен. — Рэйвен, это к тебе.
Я набрала воздуха и направилась к дверям, где увидела Джеймсона в униформе дворецкого и перчатках.
— Мисс Рэйвен, машина вас ждет.
Мама заморгала, папа показал мне поднятые большие пальцы.
Когда мы с Джеймсоном шли по подъездной дорожке, я оглянулась. Малыш Билли и Генри, понятное дело, следили за мной из окошка, но к ним присоединилась еще пара любопытствующих персон. Бывшие хиппи Пол и Сара Мэдисон.
Джеймсон подвел меня к припаркованному «мерседесу» и любезно открыл черную дверцу.
Да уж, даже при том, что мой шофер выглядел, мягко говоря, своеобразно, весь этот антураж просто не мог не произвести на моих родителей должного впечатления.

12. Королевская кровь

Мне показалось, что Джеймсон ехал до особняка целый час. Я боялась, что к тому времени, когда мы доберемся, обед давно остынет.
Наконец автомобиль остановился напротив главного входа. Резиденция Стерлингов выглядела божественно. В окнах, как на праздник, сияли живые огоньки свечей.
Джеймсон вышел, обогнул машину и открыл мне дверь.
Я поднялась по знакомым выщербленным ступеням. Передо мной, словно по команде, со скрипом распахнулась дверь. Я знала, что за ней находились двое взрослых вампиров, которых мне предстояло увидеть впервые в жизни. Правда, сначала я вообще ничего не заметила, а потом навстречу мне выступил Александр, одетый в синюю шелковую рубашку свободного покроя и черные джинсы.
— Bay! Ты прекрасна! — воскликнул он, предложил мне руку и поцеловал в щеку.
Особняк заполняли тихие, печальные звуки скрипки. Рядом с входной дверью красовалась оловянная стойка примерно с полудюжиной зонтиков от солнца.
— Мисс Рэйвен здесь, — возгласил Джеймсон, обращаясь к кому-то на втором этаже, и удалился на кухню.
— Моя мама может собираться целую вечность.
Воздух особняка был необычайно холодным, и я поежилась.
— Нервничаешь?
— Я задубела. Холодно.
— Мама любит прохладу. У нее кондиционер всегда морозит. Сейчас я это исправлю.
— Да зачем, все нормально…
Но он уже отвалил, а в следующий миг я забыла обо всем. По лестнице, устланной красной бархатной дорожкой, словно видение, спускалась самая демонически обворожительная женщина, какую только можно себе представить. Длинные прямые угольно-черные волосы, перемежаемые яркими фиолетовыми прядями, ниспадали на божественно прекрасные точеные плечи.
Она двигалась с уверенной грацией Клеопатры в облачении Эльвиры. Губная помада и лак для ногтей сочного цвета баклажана оттеняли мертвенную белизну ее кожи.
Голубые кошачьи глаза были подведены черным карандашом и оттенены длинными поблескивающими пурпурными ресницами. Вырез темного облегающего корсета, сделанный в форме сердца, позволял видеть татуировку — черную розу. Из-под пояса, подчеркивавшего осиную талию, ниспадала длинная черная струящаяся русалочья юбка. Крайняя худоба ничуть ее не портила, напротив, придавала особый шарм.
Я была буквально загипнотизирована этой неземной красотой.
Тем временем на лестнице появился мужчина, выступивший из тени. Рослый, широкоплечий, с черными с проседью волосами до плеч, он отличался той сногсшибательной мужской привлекательностью, какая была присуща актерам пятидесятых годов. Его черные брови четко выделялись на челе мраморной белизны. Он был одет в черный шелковый костюм, сорочку с кроваво-красным галстуком и накидку-крылатку, в руке держал старинную деревянную трость с заостренным наконечником и навершием в виде черепа, вырезанным из слоновой кости. Отец Александра церемонно взял жену за руку и направился ко мне.
Меня сковало холодом. Я стояла перед родителями Александра и не знала, как их приветствовать. То ли поклониться, то ли рукой помахать… Это при том, что, на мой взгляд, они выглядели именно так, как и полагалось нормальным родителям.
Миссис Стерлинг протянула мне руку и с мелодичным румынским акцентом произнесла:
— Рада с тобой познакомиться, Рэйвен.
Я не могла не заметить на ее шее двух пурпурных отметин — следов укуса, а вот слова мне никак не давались, просто застревали в горле.
Тут, на счастье, вернулся Александр.
— Это Рэйвен, — с гордостью представил меня он.
— Мы как раз знакомимся, — сказала его мать.
— Счастлива вас видеть, миссис Стерлинг. — Я наконец справилась с волнением.
Рука ее была холодной и твердой.
— Зови меня Кассандрой.
— А это мой отец, Константин, — сказал Александр, и мистер Стерлинг протянул мне руку.
— Приятно познакомиться, Рэйвен.
От его низкого глубокого голоса дрожь пробежала по всему моему телу. Взгляд темных, пронизывающих глаз завораживал.
— Ты и вправду красавица, какой тебя описывал Александр, — одарил меня комплиментом старший Стерлинг. — А у него вкус утонченный.
Мужчина улыбнулся. В колеблющемся пламени свечей блеснули острые клыки, так что не очень было понятно, в каком именно смысле он использовал слово «вкус». С другой стороны, какая разница?! Главное, что я удостоилась приветствия и комплимента от взрослого вампира.
— Александр нам много о тебе рассказывал, — присоединилась к мужу миссис Стерлинг.
— Неужели?
— Пойдем. Сегодня стол накрыт во дворе. Признаться, меня уже мучат голод и жажда.
Мы направились к боковой двери, рядом с которой стоял зонтик, прислоненный к стене.
— Лунный свет порой бывает таким сильным, — пояснила миссис Стерлинг, после чего раскрыла зонтик и стала спускаться по ступеням.
Скрипичная музыка зазвучала громче.
Внутренний двор был украшен в духе мрачного готического празднества. Длинная ковровая дорожка тянулась прямо от подножия лестницы туда, где, под звездами, должна была состояться трапеза. Здесь горели четыре факела, которые должны были бы отпугивать насекомых, хотя в данном случае скорее привлекали их. В нескольких ярдах от них был установлен продолговатый деревянный стол. Чуть позже я присмотрелась и поняла, что под столешницу была приспособлена крышка гроба. Стол окружали напольные канделябры. Воск оплывал с них, словно сочившаяся кровь.
Александр учтиво предложил мне стул. Хозяин дома с той же любезностью усадил жену, после чего занял свое место. Мистер и миссис Стерлинг располагались в головах и в ногах гроба, а мы с Александром — по бокам, друг против друга.
В беседке я с удивлением увидела струнное трио — двух мужчин в смокингах и женщину в вечернем платье! — игравшее минорные мелодии в духе похоронных маршей. Музыканты были мне не знакомы. У нас в Занудвилле я таких не видела, да и вообще до последнего момента полагала, что работает стереофонический музыкальный центр. Я и представить себе не могла, что домашний ужин может проходить под звуки живого — во всяком случае, не мертвого — оркестра.
Впрочем, все происходящее виделось мне невероятным. Задний двор особняка будто превратился в таинственный пиршественный зал. Не хватало только горки с фарфором.
Случись Беки или моим родителям увидеть меня сейчас, они не поверили бы своим глазам. Может ли быть, чтобы малышка Рэйвен оказалась в центре столь величественного и мрачного торжества?! Запечатлеть бы все это на снимке! Впрочем, размечталась — ведь почти все участники трапезы все равно не были бы видны на фотографии.
Джеймсон подошел к миссис Стерлинг и налил ей в бокал чего-то, сильно смахивавшего на шампанское, смешанное с кровью.
— Люблю пузырьки, — со смехом призналась она.
Когда дворецкий приблизился ко мне вместе со своим набором потусторонних напитков, я попросила колы.
— Конечно, мисс Рэйвен.
Он перешел к Александру, но тот накрыл рукой бокал.
— Я буду то же самое, что и Рэйвен.
Джеймсон наполнил бокал мистера Стерлинга, после чего извлек из сундучка, стоявшего неподалеку, две бутылочки лимонада.
— Позвольте произнести тост. — Миссис Стерлинг подняла бокал. — За Рэйвен и Александра! Пусть ваша дружба длится вечно.
«Дружба»? Это слово меня насторожило. Неужели Александр не рассказал, какие у нас с ним отношения? Или же это просто вежливая формулировка, принятая в таком обществе? Я взглянула на возлюбленного, но он, похоже, отвлекся. Наши бокалы с легким звоном сдвинулись под мерцающими звездами.
— Хотелось бы узнать подробнее, как вы с Александром познакомились, — продолжила миссис Стерлинг. — Ты ведь сама знаешь, что мужчины предпочитают не вдаваться в детали.
«Я залезла тайком в ваш дом, и он меня на этом застукал, — чуть не сорвалось у меня с языка. — Или лучше рассказать, как мы с Беки чуть было не наехали на их сына на дороге близ особняка»?
— Э… я…
— Я видел Рэйвен несколько раз еще до того, как набрался смелости и пригласил ее на ужин, — ответил за меня Александр.
— Как романтично, — откликнулась миссис Стерлинг. — Ужин на двоих в качестве первого свидания. А вот мы с Константином познакомились на кладбище.
— По-моему, это тоже весьма романтично, — прочувствованно заявила я.
— Мы очень рады, что Александр завел такое прекрасное знакомство, — промолвила миссис Стерлинг.
— Как мы с женой понимаем, Александр рассказал тебе о нашей семье, — вновь вступил в разговор ее муж. — Не скрою, от девушки, оказавшейся в такой ситуации, можно было ожидать совсем другой реакции, так что толерантность и даже энтузиазм, проявленные тобой, нас приятно удивили.
Я не знала, что и сказать, а потому предпочла отмолчаться.
— Кроме того, мы нашли весьма интригующим сходство твоих пристрастий с привычками моей матушки, — продолжил он. — Александр перенял от нее любовь к живописи. Похоже, ты имеешь те же склонности, что и она.
«Это не насчет ли увлечения вампирами?»
Они умолкли, явно ожидая моей реакции. Не зная, что на это сказать, я обернулась к Александру в надежде на помощь. Его глаза, обычно такие душевные, были будто налиты кровью.
— Думаю, нам лучше побеседовать о чем-нибудь другом, — сказал Александр отцу.
— Должен заметить, это заботит и меня, и миссис Стерлинг, — продолжил глава семейства. — Моя матушка была очень одинока. Ее не понимали ни в городе, ни, увы, в собственной семье. Мне бы не хотелось, чтобы ты разделила ее судьбу.
Александр вспыхнул.
— Мы пригласили Рэйвен на обед, а не ради нравоучений.
— Константин, Александр, успокойтесь, — вмешалась миссис Стерлинг, — У нас будет еще не один случай поговорить о чем угодно.
— Скажу одно. Нас радует, что ты находишь приемлемым наш образ жизни, — заключил он, потом сменил тему и любезно осведомился: — А как ты проводишь свободное время?
— Люблю гулять по кладбищам, смотреть телевизор, слушать музыку.
— А насчет школы? У тебя, наверное, много друзей?
— Не очень. Честно говоря, я бы предпочла учиться на дому, как Александр.
— Какой предмет привлекает тебя больше всего, по-настоящему? — поинтересовался мистер Стерлинг.
«Вампиры, — так и хотелось сказать мне. — Такие существа, как вы».
Но на это у меня не хватило духу.
— Не стоит сразу накидываться на Рэйвен с вопросами. Время на это еще будет, — пришла мне на выручку мать. — Пусть лучше наша гостья угощается.
Появился Джеймсон с подносом почти сырого мяса. Я к такому угощению не привыкла, да и вообще слишком нервничала, а потому уже собиралась прикинуться, будто сижу на диете. Но тут дворецкий подал мне отдельное блюдо, четвертинку полностью приготовленного цыпленка.
— Ты уверена в том, что не хочешь бифштекс? — поинтересовалась миссис Стерлинг. — Их наготовлено с избытком.
— Рэйвен предпочитает свое меню, — ответил за меня Александр.
— В таком случае — приятного аппетита. Выглядит очень привлекательно.
Отблеск свечей высветил следы укуса на ее шее.
Интересно, хотели бы родители Александра видеть вампиром и меня? Или они против того, чтобы я проникала в их мир глубже, чем это уже произошло?
Через некоторое время, когда совсем похолодало, мы покинули двор и перешли в столовую особняка, где тоже было довольно прохладно. Джеймсон подал десерт туда.
Над маленьким камином висел портрет мужественного с виду джентльмена.
— Это мой отец, — пояснил мистер Стерлинг, заметив любопытствующий взгляд.
— Весьма привлекательный мужчина, — заметила я.
Глава семьи рассмеялся.
— Ему было бы приятно узнать, что ты так считаешь.
— Этот особняк был построен в память о нем, — подхватила миссис Стерлинг. — А теперь вот пригодился и для Александра. Сын многого здесь достиг.
— Полностью с этим согласна, — заявила я. — Он создал здесь множество замечательных работ, которые могли бы украсить особняк.
— Ты видела его художества? — осведомилась миссис Стерлинг.
— Да, он даже завоевал приз на ежегодной ярмарке искусств. Наверное, Александр вам рассказывал.
— Нет, мы ни о чем подобном не слышали, — возразил мистер Стерлинг.
— Александр, с каких это пор ты скрываешь от нас свои успехи? — осведомилась мать.
— Это был мой портрет, — торжествующе сообщила я. — Все говорили, что сходство просто убийственное.
— Интересно, — протянул мистер Стерлинг. — Вот, значит, как ты распоряжаешься своим свободным временем.
— Он работает без устали. Создал уже не одну дюжину полотен.
Александр покачал головой, давая мне знак прекратить этот разговор.
— Надо же, а с нами сын ничем таким не делился, — заметил мистер Стерлинг.
— Почему бы нам не принести некоторые работы сюда и не посмотреть? — предложила я.
Неожиданно в воздухе повеяло холодом.
— В другой раз, — промолвил Александр. — Константин — очень занятый человек. Хватит того, что ему приходится постоянно иметь дело с профессиональными художниками. Я не хочу попусту занимать его время.
«Константин»? Александр называет своего отца по имени?
— Но…
— Вот что, Рэйвен. — Мистер Стерлинг решил сменить тему. — Расскажи-ка нам о своих родителях.
— Они такие же, как все в этом городе, — с ходу ляпнула я, но потом подумала, что вряд ли стоит делать акцент именно на этом. — Но они любят поздно вставать и ложиться спать под утро. Мой папа обожает непрожаренные бифштексы. Когда я была маленькой, мы вместе смотрели фильмы про Дракулу. Ему нравятся вампиры.
Все семейство уставилось прямо на меня.
Я поняла, что, похоже, чуток погорячилась, и промямлила:
— Александр, спасибо за десерт. Было очень вкусно.
— Пожалуй, пора отвезти тебя домой, — правильно понял намек он.

Александр держал меня за руку, а старшие Стерлинги проводили нас до дверей. При всей своей демонической импозантности они проявляли безупречную учтивость.
— Мне было очень приятно с вами познакомиться. — Тут я и не покривила душой. — Большое спасибо за угощение.
— Просим засвидетельствовать наше почтение твоим родителям.
Мистер Стерлинг любезно поцеловал меня в щеку.
Этого было достаточно, чтобы мое застывшее сердце тут же растаяло.
— Да, — подхватила миссис Стерлинг. — Нам непременно нужно с ними познакомиться. Сейчас же скажем Джеймсону, чтобы все подготовил.
«Не лучшая идея», — подумала я, но вслух сказала совсем другое:
— Они будут очень рады.
— Какая милая девушка, — проворковала миссис Стерлинг, прежде чем я вышла за порог. — Мне бы очень хотелось узнать тебя поближе.
— Буду счастлива — отозвалась я с неподдельным воодушевлением. — Я к вашим услугам в любое время.
Да уж, если наши земляки увидят, как мы с миссис Стерлинг прогуливаемся вечерком по торговому центру, это будет шоком для всего Занудвилля. Вряд ли местные выпуски новостей смогут обойтись без освещения такого яркого события.

13. Кладбищенский гламур

Вот уж не чаяла, что мне доведется провести душевный вечерок с миссис Стерлинг. С Беки это было обычным делом. С мамой — тоже случалось, когда мы обе были в подходящем расположении духа. С тетушкой Либби — непременно, когда я бывала у нее в Хипарьвилле. Но миссис Стерлинг, мать моего возлюбленного? Ни о чем подобном я, даже при всем своем богатом воображении и неуемной фантазии, и мечтать не смела. Теперь эта невероятная возможность близка к осуществлению.
Я могла лишь гадать о том, какими мотивами она руководствовалась. Может быть, эта женщина горела желанием побольше узнать о моем отношении к Александру, либо ей просто хотелось поближе узнать подружку своего сына.
Так или иначе, меня волновали не ее побуждения, а сам факт того, что я собиралась на прогулку с самой удивительной и потрясающей женщиной на всей планете. Надо же, в конечном счете все мои грезы воплощались в жизнь. Я встретилась с родителями Александра, свела знакомство со взрослыми вампирами, а в скором времени надеялась вновь заполучить бразды правления особняком.
В сумерках я остановила велосипед у ворот и постучала в двери.
Вместо Александра меня неожиданно встретил Джеймсон.
— Добрый вечер, мисс Рэйвен. Миссис Стерлинг ждет вашего прибытия. Будьте любезны, посидите в гостиной, она скоро к вам выйдет.
Я перелистывала альбом «Замки Румынии», когда почувствовала, что в дверях кто-то стоит.
Миссис Стерлинг в черном длиннющем платье с треугольным вырезом и очаровательной шляпке протянула мне руку. На ее плечах красовался кружевной шарф цвета лаванды. Ногти на длинных изящных пальцах были покрыты пурпурным лаком, подчеркивавшим сверкание драгоценных камней.
— Кажется, такого вечера, как сегодняшний, я ждала не одну сотню лет.
— Я тоже, — вырвалось у меня.
— Мне очень хотелось бы кое-что тебе показать. — Она протянула мне толстый старинный фотоальбом.
Джеймсон принес и поставил на столик поднос с напитками. В одном бокале была красная жидкость со стебельком сельдерея, в другом, с крышечкой, — кола.
— Ты очень напоминаешь одну мою знакомую, — с придыханием произнесла хозяйка дома.
— Кого?
— Бабушку Александра, — последовал ответ.
— Правда?
— Вот ее фотография, — Миссис Стерлинг открыла потертый альбом. — Это мать моего мужа.
Она показала мне снимок стройной женщины с высокими скулами и чувственными, как у Александра, глазами.
Некоторые страницы вываливались из переплета, иные снимки отклеились.
— Этот особняк был для нее всем. Так же как и ее семья. Ты, наверное, знаешь, что она и дедушка Александра носили баронский титул, принадлежали к самому высшему обществу, водили знакомство с королями и королевами всей Европы.
Конечно! Сейчас она мне скажет, что я не являюсь особой королевской крови, поэтому недостойна их сына.
— Но им пришлось бежать из Румынии, когда вся семья оказалась под угрозой уничтожения, — продолжила мать моего возлюбленного. — Собственно говоря, спаслись они благодаря этой женщине. Если бы не ее смекалка, то Константин не оказался бы в безопасности, а Александр и вовсе не появился бы на свет. Именно благодаря ей продолжился наш знатный род. Для всех нас это очень важно.
— Какая волнующая история!.. — промолвила я.
— Когда настали безопасные времена, Константин вернулся в Румынию, а его мать осталась здесь.
Я ловила каждое ее слово.
— Александр не говорил тебе, почему он перебрался сюда? — спросила она.
— Говорить-то говорил, но больше туманными намеками. Он любит таинственность.
— У нашей семьи имелась договоренность с Максвеллами — это одна из старинных аристократических семей Румынии — относительно их дочери Луны. Мы хотели продолжить свой древний род. Ты должна понимать, что для мистера Стерлинга это очень важно. Он так переживал за свою мать, столько времени провел в стенах этого особняка, вдали от сородичей, и всегда мечтал найти для Александра девушку, которая была бы такой же, как мы, сделала бы нас всех счастливыми. Муж не понимал того, что наш сын, самая главная фигура во всем этом, может видеть свое счастье совсем по-другому. Луна была прекрасной девушкой. О семье Максвелл никто не мог сказать ничего дурного. Однако Александр отверг ее. Это не только перечеркнуло планы на будущее, но и повергло в хаос всю нашу жизнь. В Румынии для Александра места не было. Ради своей безопасности ему пришлось перебраться сюда и поселиться в особняке. Подальше от Максвеллов. Вынужденная разлука с сыном разрывала мне сердце, и вот теперь, когда нам наконец-то удалось с ним воссоединиться, мы опять столкнулись с чем-то незапланированным. С тобой.
Я промолчала, не зная, что и сказать.
— В твоем возрасте я была такой же, как ты.
— Вы были отверженной? — удивилась я.
— Да, одевалась в совершенно безумном стиле и отплясывала на вечеринках до восхода солнца.
«Интересно, какой стиль может называть безумным женщина со столь нестандартной манерой одеваться?» — подумала я.
— Потом я встретила мистера Стерлинга, и все для меня встало на свои места. Однако его матушка оказалась не такой, как мы. Эта отважная особа держалась с королевским достоинством, при этом была смертной. В ней скрывалось некое волшебство, недоступное мне. Так вот, мистер Стерлинг и Александр находят в тебе некоторые ее черты.
— Смелость?
— Да. К тому же она оставалась по-настоящему чужой для обеих вселенных, ее и нашей, будучи при этом пылко привержена к потустороннему миру. Ты такая же. Порой можно подумать, что тебе наш мир ближе и дороже, чем нам самим. Это, несомненно, роднит тебя с бабушкой Александра. Я хочу, чтобы ты поняла… Твои отношения с нашим сыном не оставили нас равнодушными. Мы не могли бы считать себя взрослыми, ответственными людьми, если бы не заинтересовались тобой. Ведь родителей не может не волновать все, что связано с их ребенком.
«Вы желаете, чтобы я обратилась? — хотелось сказать мне. — Конечно!.. Только назовите время».
Но в глубине души я понимала, что мистер и миссис Стерлинг не так просты.
— Ладно, на сегодня серьезных разговоров хватит, — неожиданно заявила она. — Я хочу, чтобы мы провели время как подруги.
— Буду очень рада.
— Есть у вас в городе салоны татуировок? — осведомилась она с эксцентричным смешком.
— Ничего подобного.
— А гадалки и прорицатели?
— Ими даже и не пахнет.
— Неужто и заклинателей змей нет?
— Если и заявляются, то раз в год, на карнавал.
— Ну что ж, — заявила она, ничуть не утратив воодушевления. — Придется нам развлекаться самим. Джеймсон, подайте машину.

Я уселась в «мерседес» рядом с миссис Стерлинг так, что нас разделял только ее сложенный зонтик, и Джеймсон тронул машину с места.
— Остановимся здесь, — распорядилась мать Александра, когда автомобиль выехал на главную площадь.
Чудику потребовалось несколько мгновений, чтобы отреагировать и нажать на тормоз. Мы вышли из машины и очутились на шумной, оживленной площади.
Площадь и главная улица с множеством бутиков были местом притяжения семей, делающих покупки, пенсионеров, совершающих променад, и владельцев собак, прогуливающих своих питомцев. Миссис Стерлинг, с ее зонтиком, темными очками и пурпурной бархатной сумочкой, отделанной черными кружевами, просто не могла не привлечь к себе внимания. Даже я смотрела на нее во все глаза, чувствуя себя так, будто вышла на прогулку с кинозвездой. Обычные занудвилльцы, похоже, относились к увиденному как к шоу чудаков: с удивлением, но явно без восторга. Они покачивали головами и пожимали плечами. Нас сопровождали смешки и иронические взгляды.
Миссис Стерлинг, женщина с точеной фигурой и кладбищенским шармом, не удостаивала эти взгляды и насмешки ни малейшим вниманием. Она держалась с достоинством звезды, уставшей от назойливости папарацци, не утратила величественного спокойствия даже тогда, когда мы проходили мимо группы собачников. Их животные стали при этом рваться с поводков, заходясь в лае.
Наконец мать моего возлюбленного остановилась у витрины «Мира сумок». Ее восхитила леопардовая сумочка с защелкой, выставленная там.
— Зайдем и посмотрим, — предложила она.
Мы вошли в дорогущий бутик. Здесь можно было выбрать любой фасон, размер, материал, фурнитуру и покинуть заведение с уникальной, подобранной на собственный вкус дамской сумочкой. Посреди торгового зала торчали стенды с хаотично разбросанными образцами, от многообразия которых разбегались глаза.
Надо отдать должное хозяйке этого заведения. Пусть наше появление и произвело на нее своеобразное впечатление, но она постаралась не выдать своих истинных чувств, подавила порыв нажать тревожную кнопку и, более того, всячески демонстрировала любезность.
— Мы специализируемся на необычных, уникальных сумочках, можем наведаться к вам на дом с образцами. Одну сумочку вы получите бесплатно, если сделаете не менее пяти заказов.
Я живо представила себе, как владелица магазина является по указанному адресу с кучей образцов материалов и фурнитуры и оказывается не в шикарном коттедже с пятью спальнями и кухней, набитой новейшей техникой, что обычно для клиентов ее заведения, а перед коваными железными воротами особняка.
Миссис Стерлинг молча изучала представленный товар. В одной руке она держала зонтик, другой брала выставленные образцы и осматривала их.
Я нутром чуяла, что продавщица считает секунды, дожидаясь, когда же мы уберемся из ее заведения.
— Вот от этой штучки я просто без ума, — объявила миссис Стерлинг, указав на мешковатую торбу из шерстистой ковровой ткани. — А есть у вас леопардовый рисунок?
— Да, — ответила женщина, почуяв возможность продать товар и тут же забыв о странном облике покупательницы. — А какая вас интересует отделка — кант, кайма, ленты?
— Черное кружево. Да, и тонкая цепочка такой длины, чтобы сумочку можно было носить на плече.
Продавщица попыталась скрыть потрясение. Все сумочки в магазине имели ручки из синтетических материалов, кожи или текстиля.
— Думаю, мы сумеем что-нибудь подобрать, — пролепетала она.
Я вертела в руках малиновую сумку, похожую на мешок почтальона. Самая дешевая вещица стоила здесь девяносто пять долларов и была размером с косметичку.
— Здесь просто убийственный выбор, Рэйвен. Присмотри что-нибудь.
Мне стало не по себе. Было очевидно, что мама не одобрит, если я стану принимать такие дорогие подарки от посторонних людей, тем более что она сама приобретала вещи хоть и хороших марок, но все-таки не в таких шикарных бутиках.
— Это будет мой подарок. — Миссис Стерлинг говорила ласково, но настойчиво.
— Э… большое спасибо. Но мне не…
Продавщица поняла, что дело пахнет еще одной продажей, и пригляделась ко мне внимательнее. Честно говоря, все эти яркие, веселые расцветки мне явно не подходили.
— Мне кажется, что эти цвета не в ее стиле, — промолвила продавщица, обращаясь к миссис Стерлинг. — Но мы можем изготовить модель черного цвета с красной подкладкой. Или вот, вспомнила!.. Кажется, у нас остался материал, предназначавшийся для Хеллоуина.
Не теряя времени, она помчалась на склад и вскоре вернулась с образцом хлопковой ткани, черной, с металлизированным орнаментом в виде летучих мышей.
При виде этой тряпицы я не смогла скрыть свой восторг.
— Умереть на месте! — воскликнула миссис Стерлинг. — Мы это берем!
Мама, конечно, убьет меня, узнав, что некая благодетельница подарила мне сумочку за сотню долларов. Но деваться было некуда. С одной стороны, на меня наседала настоящая вампирша, а с другой — хозяйка магазина, воодушевленная возможностью заработать.
— Что может быть лучше для девушки, чем сумочка, выдержанная в ее стиле, — подначивала меня эта женщина.
— Но я и вправду не знаю…
— Твой стиль! Сумка типа почтовой. С орнаментом из летучих мышей это будет нечто сногсшибательное, — заявила миссис Стерлинг.
Пока владелица заведения оформляла наши покупки, я размышляла о том, как быстро изменилось ее отношение к странной парочке, зашедшей в бутик, и все благодаря миссис Стерлинг. При этом она держалась совершенно естественно.
Я восхищалась матерью Александра. До сих пор у меня не было никого, кто мог бы послужить примером, образцом для подражания. Разумеется, мама и тетя Либби — женщины достойные, самостоятельные, прекрасно чувствующие себя каждая на избранной ею стезе. Беда в том, что их вкусы и пристрастия не имели ничего общего с моими, как и ничьи другие — пока мне не повстречалась миссис Стерлинг.

Пекарня Ширли представляла собой лучшее в Занудвилле заведение, предлагавшее выпечку на любой вкус. По одну сторону просторного помещения располагался магазин, где, в частности, можно было купить фирменный крендель в шоколадной глазури, а по другую — кафе-мороженое, отделанное черной и розовой плиткой.
Ширли продавала мороженое, ей помогали несколько тинейджеров. В погожий вечер очередь к ней растянулась по тротуару, словно на премьерный показ «Звездных войн».
Когда высокая и импозантная миссис Стерлинг, горделиво державшая над собой зонтик, оказалась внутри, мне подумалось, что по всем манерам она настоящая леди, но вздумай кто-то затеять с ней ссору, она просто прихлопнула бы наглеца, как букашку.
— Две шоколадные пирамидки и одно фисташковое, — заказала она, повернулась ко мне и пояснила:
— Любимый сорт Джеймсона.
Сердце мое растаяло. Она не забыла и о дворецком.
— Вы, похоже, не из нашего города, — заметила Ширли.
— Неужели похоже? — рассмеялась миссис Стерлинг. — Да, вы правы, но теперь мы живем на Бенсон-хилл и уже успели услышать хвалебные отзывы о вашем мороженом.
— Спасибо на добром слове, — улыбнулась Ширли. — За это вам положен дополнительный шарик.
Мы вернулись к «мерседесу», сели и принялись лакомиться мороженым.
— Очень люблю наблюдать за людьми, — проговорила миссис Стерлинг своим неподражаемым, задушевным тоном.
Вот уж чем я, признаться, никогда не занималась. Чего на них смотреть, на людей-то, тем паче что это они всегда на меня таращились. Честно говоря, я вообще не очень люблю многолюдные места вроде этой площади, предпочитаю им хотя бы парк. Там все-таки народу поменьше.
— Нет, ты только полюбуйся на эту парочку. Можно подумать, будто у них первое свидание. Какая прелесть! — продолжала миссис Стерлинг. — А этот молодой человек, катящий коляску, в то время как его жена и ребенок лакомятся сластями. Просто картинка с поздравительной открытки.
До сих пор мне просто на ум не приходило как следует присмотреться к занудвилльским обывателям, но миссис Стерлинг восхищалась ими. Глядя на нее, я начала понимать, что самые обыкновенные люди могут быть интересны, если не пожалеть времени и уделить им побольше внимания.
Домой я вернулась в полнейшем восторге, словно фанатка, повстречавшая своего идола.
Миссис Стерлинг, красавица вампирша с подлинно королевской уверенностью в себе, олицетворяла все то, к чему я стремилась.

14. Мини-особняк

Как обычно, я совершенно не могла сосредоточиться на домашнем задании, хотя на сей раз у меня имелась на то веская причина. Что ни говори, а мне наконец посчастливилось познакомиться с родителями Александра и даже провести душевный вечерок с его мамой.
Конечно, я не могла не думать о том, что это значило для Александра. На протяжении нескольких месяцев он был сам себе хозяином. Можно представить себе, как, наверное, это непросто, когда на твое жизненное пространство вдруг посягает кто-то другой. Конечно же, именно этим объяснялось то дурное расположение духа, в котором он явился на наше последнее свидание. Развалившись на своем бобовом пуфике, я гадала, как жила бы, окажись Сара и Пол Мэдисон в Европе, как Стерлинги, и останься наш дом в моем полном распоряжении.
Да уж, у меня дом Мэдисонов приобрел бы совершенно иной облик. Начать с того, что все белые стены следовало перекрасить в черный цвет, яркие занавески с цветочным рисунком заменить пыльными бархатными портьерами, а всю нашу мебель, закупленную по образцам из каталогов, — на антиквариат, дышащий стариной. Конечно, я использовала бы свечи, а электричество сохранила бы для других надобностей — обеспечения работы холодильника, кабельного телевидения и моего фена.
Для гроба Александра нашлось бы место рядом с моей кроватью. У дверей стоило поставить дюжего охранника, чтобы мой братишка не вызнал, кто такой мой возлюбленный. Ночи напролет мы с Александром слушали бы «Лост бойз» и уминали попкорн. Билли с Генри пришлось бы довольствоваться подвалом, соблюдать строгий распорядок, установленный мною, и по моим командам обстреливать дом Тревора ракетами с конфетти.
Мой рацион состоял бы главным образом из шоколада и сладкого кофе с молоком. Школу я посещала бы факультативно.
Впрочем, несмотря на буйный полет фантазии, я отдавала себе отчет в том, насколько все это далеко от реальности. Совершенно очевидно, что ничего даже отдаленно напоминающего подобную свободу я не увижу, пока не повзрослею. Пусть мне страстно хотелось расправить перепончатые крылья и воспарить, презрев постылые границы, но до поры до времени условия моего существования будут определяться консервативно мыслящими родителями. Денег на то, чтобы нанять собственное жилье, или даже на повседневные траты вроде походов в овощную лавку или визитов к стоматологу у меня отроду не водилось, и взять их неоткуда. К тому же, как бы я порой ни досадовала на излишнюю, по моему разумению, опеку, именно любовь и забота родителей обеспечивали мне спокойную и безопасную жизнь. Без них мой мир был бы куда менее уютным.

Занудвилльский железнодорожный товарный узел, созданный в девятнадцатом веке и некогда представлявший собой центр пересечения путей транспортировки угля, пшеницы и кукурузы, нынче пришел в упадок и походил на кладбище. Дрезины, словно надгробные плиты, служили напоминанием о жизни, кипевшей здесь прежде. Шпалы на путях, ведущих неведомо куда, давно сгнили, рельсы лишь кое-где виднелись из-под сорной травы.
Александр назначил мне свидание возле старой станционной конторы. Я добралась туда и увидела, что он стоит, прислонившись к товарному вагону, расписанному граффити и давным-давно лишившемуся дверей.
— Наконец-то мы вместе! — воскликнула я и бросилась ему на шею.
Александр обнял меня, но я сразу почувствовала, что его занимают какие-то посторонние мысли.
— Что-то не так?
— Без тебя гроб кажется мне пустым, — ответил он.
Эти слова прозвучали как удар грома.
— Это оттого, что твои родители вторглись в пространство, которое мы привыкли считать своим. — Я прижалась к его груди. — Нормальная реакция. Мои предки вообще постоянно действуют мне на нервы. Ты-то по сравнению со мной просто счастливчик, имел каникулы длиной не в один месяц.
— Да, наверное, но дело не только в этом. Мне постоянно не хватает тебя.
Я откинула голову, подставляя ему обнаженную шею.
— Так в чем дело? Сделай это прямо сейчас. Покончи с моей старой жизнью.
— Любишь же ты драматические эффекты. Между прочим, мы не на освященной земле.
— Поэтому ты и пригласил меня сюда, а не на кладбище? Чтобы не подвергать искушению?
— Чтобы не подвергаться ему.
Нормальные люди решили бы, что несчастная девушка угодила в лапы чудовища, но я-то знала, что пребываю в объятиях темного ангела. Александр слегка поводил кончиками клыков по моей шее, отчего мне стало щекотно, и я хихикнула.
Но он тут же отстранился.
— Ты просто не понимаешь, на какую жизнь это может тебя обречь. Ты будешь постоянно во мне нуждаться.
— Удивил. Можно подумать, это сейчас не так.
— Поверь мне, Рэйвен, я все время размышляю об этом, представляю себе каждый день.
— Как же ты все видишь?
— Мы спим с тобой вместе в моем гробу. Постоянно живем в особняке, так что ты можешь видеться с родными, но путешествуем по всему миру — ездим в Париж, в Рим, в Грецию. Я пишу твои портреты, и мы выставляем их в галереях разных стран.
— Bay!
Вот уж не думала, что Александр фантазирует точно так же, как и я.
— Ну так в чем дело? Почему бы нам не воплотить эти мечты в жизнь, отныне и навеки?
В этот момент послышался собачий лай.
— Давай спрячемся, пока нас не заметили.
Александр взял меня за руку и помог подняться в пустой вагон. Я почувствовала себя принцессой на белом коне, которая в сопровождении прекрасного принца едет через поле тюльпанов. Хотя в моем случае больше подошел бы черный цвет, да и некоторые цветы уже увяли.
Ступив внутрь, я оказалась в мире грез. Вагон был залит светом лампад и канделябров. В хрустальных вазах красовались высохшие розы, а деревянный пол был усыпан цветочными лепестками. Пейзажи Занудвилля и мои портреты, висевшие в свое время в особняке, теперь украшали металлические стенки железнодорожного вагона. В воздухе витал аромат лаванды.
— Мне пришло в голову, что если я не могу привести тебя в особняк, то надо доставить его к тебе.
Я остолбенела, еле сдерживая слезы. Александр внимательно смотрел на меня шоколадными глазами, и его прекрасное бледное лицо освещала выжидающая улыбка.
— Глазам своим не верю! — воскликнула я, жадно вбирая взглядом каждый штрих сотворенного им чуда. — Никогда в жизни не получала лучшего подарка!
Я изо всех сил сжала его в объятиях и от избытка чувств чуть было не лишилась сознания.
Александр легко касался моей талии. Голос его был мягок, губы нежны. Сердце мое переполняла страсть. Оно готово было выпрыгнуть из груди. Я пропускала сквозь пальцы пряди длинных шелковистых волос возлюбленного. Мы кружились, прижимались друг к другу. Головы наши тоже шли кругом, так что в конце концов мы упали на разбросанные подушки.
Мне нужен был не особняк, а Александр.

15. Дом без дворецкого

На следующий день, когда я подкачивала в гараже шины своего велосипеда, мама заехала на подъездную дорожку, выскочила из машины и устремилась ко мне.
— Я пригласила Стерлингов на обед, — объявила она.
— Ты… чего? — переспросила я, со свистом выпуская воздух из вентиля.
— Пригласила их нанести ответный визит.
— Почему? Как?
Сказать, что я была ошарашена, значило не сказать ничего.
— Взяла и позвонила им. А что тут особенного? Люди постоянно приглашают друг друга в гости.
— Но…
— Миссис Стерлинг очень обрадовалась, — продолжила мама. — Не думаю, чтобы в нашем городе кто-то уже свел с ними знакомство, и горжусь тем, что буду первой.
— Это, конечно, очень мило, но…
— Ты не хочешь, чтобы мы с ними познакомились? Или они с нами?
— То и другое.
— Выходит, вздумала оставить их только для себя?! — Мама вздохнула.
— А что тут такого? Я сама с ними только что познакомилась. Ты бы хоть дала мне время это переварить, прежде чем начнешь демонстрировать эту семью в загородном клубе.
— Если ты так сильно переживаешь, то я могу позвонить и отменить приглашение.
— Даже не думай! Ты не можешь так поступить. Это невежливо.
— Я была уверена, что ты поймешь. — Мама трепетно сжала меня в объятиях.

Сколько я себя помню, семья Мэдисон всегда обедала в нише при кухне, за небольшим прямоугольным деревянным столом с соответствующими стульями. Пятна и царапины указывали на возраст этой мебели так же четко, как кольца на срезе древесного стола. Этот стол и стулья помнили великое множество завтраков, обедов и ужинов вкупе с домашними заданиями и всяческими школьными проектами. Столовая в доме была, но там накрывали лишь по великим праздникам. Вот, в кои-то веки, из кладовки были извлечены скатерти, подсвечники из серебра высшей пробы, хрустальные солонки с перечницами, льняные салфетки и столовый фарфор.
— У нас нет черной скатерти с кружевами, — горестно сообщила я маме, занимавшейся на кухне готовкой, после того как тщетно обыскала все шкафы и комоды в поисках предметов убранства, соответствующих стилю Стерлингов.
— А зачем тебе понадобилась черная скатерть?
— Да ты хоть знаешь, кого приглашаешь?
Я остановила выбор на коричневой скатерти, расшитой листьями, расстелила ее и принялась расставлять бабушкин фарфор.
— Не помню случая, чтобы ты сама, без напоминания, стала накрывать на стол, — заметила мама, державшая в руках стеклянную вазу с живыми цветами. — Видимо, мне стоит приглашать Стерлингов почаще.
Я молча расставила шесть тарелок через равные промежутки друг от друга, используя в качестве мерки собственную руку.
— А не рано ты посуду выставила? — подала голос мама. — Только пыль соберется.
— Хочу заранее убедиться в том, что все будет красиво.
Тут в столовую, словно вражеская армия, ворвались Билли с Генри.
— Когда обед? — с порога осведомился братишка.
Меня охватил ужас.
— Он что, тоже будет за столом?
— Конечно. Твой брат — член нашей семьи.
— Но я выставила только шесть приборов.
— Так поставь восемь. У нас столовый сервиз на двенадцать персон.
Я представила себе застольную беседу, переключающуюся с жизни в Румынии на обсуждение фильма «Звездный путь». Кровь моя вскипела от ярости, и Малыш Билли прекрасно это понял. Он победно поднял бровь и вместе с Генри улизнул из столовой.
Я тоже прошла наверх, взяла с ночного столика свою новую сумочку, приобретенную в бутике, и постучалась к братцу.
— Призракам и упырям вход воспрещен, — донеслось из его комнаты.
Я распахнула дверь, открыла свой бумажник и помахала пятидолларовой купюрой.
— Как насчет того, чтобы отпроситься на обед к Генри?
Физиономия у братца сделалась такая, будто я только что показала ему новую игрушку, фигурку Люка Скайуокера.
— Без проблем.
— Обещаешь?
— Гадом буду.
Я вручила братишке пятерку.
Он цапнул ее, зажал в руке и заявил:
— Насчет того, чтобы отпроситься на обед, это да, без проблем. Но чтобы и вправду отвалить…
Меня так и подмывало двинуть его сумкой по башке, но я воздержалась, зная, что он готов к такому повороту событий.
Я снова полезла в кошелек и выудила три бумажки по баксу.
— Это за то, чтобы отвалить, — вручила я ему одну. — Это за то, чтобы там и пообедать, — последовала вторая. — А это за то, чтобы не возвращаться домой как можно дольше, — к братцу перекочевала третья.
— Тогда нам понадобятся деньги на кино.
— И на начос, — подал голос Генри. — В кино я всегда ем начос.
— Ничуть в этом не сомневалась. Небось, вы оба еще и режетесь в видеоигры. На это вам тоже денежки нужны?
Оба утвердительно кивнули.
— Это был риторический вопрос, — прорычала я. — Вот все, что у меня есть.
Я вручила брату смятую десятку, двадцатку и пригоршню мелочи.
— Но чтобы весь вечер не появлялся.
— Это мы еще посмотрим…
Я, от греха подальше, вылетела за дверь, вернулась на кухню и тут же спросила:
— А разве у нас не будет бифштексов?
Маринадом здесь и не пахло. Вместо этого на плите булькала вода, лишенная всякого аромата.
— Я решила приготовить пасту, — заявила мама.
— Да ты что?! Стерлингам — пасту? Они едят только мясо. Причем предпочитают сырое.
— Это как? Они что, хищники?
Я закусила губу.
— Ты уверена, что нам не стоит пригласить на дом официантов или хотя бы одного. У них на стол подает дворецкий.
— Мы такие, какие есть, и вряд ли нам стоит прикидываться перед гостями. Надеюсь, ты это понимаешь. На мой взгляд, сырные тортеллини с салатом — это то, что надо. Твой папа всегда просит добавки.
— Сейчас не о папе речь. Мы гостей принимаем.
— Уверена, они любят итальянскую кухню.
Я представила себе, как изголодавшиеся Стерлинги, тоскующие по своей настоящей пище, бросают кровожадные взгляды на моих родных.
— Хоть кто-нибудь когда-нибудь может в этом доме меня послушать?
Я вылетела на кухню и распахнула холодильник. Конечно, вряд ли можно было увидеть там коктейли с кровью, но ведь надежда умирает последней.
— Ты хоть помнишь, что у них аллергия на чеснок? Нельзя подавать даже чесночный хлеб.
— Да, помню, ты мне это тысячу раз говорила.
— Но ведь про бифштексы ты забыла, — пробормотала я себе под нос.
— Я делаю шоколадный кекс, нужна твоя помощь. — Мама подтолкнула меня локтем.
Конечно!.. Джеймсон подает пудинг фламбе, а Сара Мэдисон — кекс из микроволновки.
Покончив с десертом, я вдруг вспомнила, сколько времени потратила, решая, что надеть, когда собиралась к Стерлингам, а сейчас об этом даже не успела подумать.
Я взлетела наверх, лихорадочно соображая, какой наряд лучше всего подойдет мне не как гостье Стерлингов, а как члену семьи, принимающей их за своим столом, сменила, вертясь перед зеркалом, пять комплектов одежды подряд и, естественно, пришла к заключению, что первый из них оказался самым удачным. Таким образом, выбор был сделан в пользу черной юбки с кружевными оборками, белой блузки, чулок в черно-красную полоску и туфель «Мэри Джейнс».
К тому моменту, когда зазвенел дверной колокольчик, всеми этими хлопотами я уже довела себя до изнеможения.

16. Встреча родителей

Прихватив на бегу трикотажное одеяло и кроссовки Билли, оказавшиеся почему-то на ступеньках, я швырнула все это в кладовку, в тысячный раз расправила юбку и крикнула:
— Они пришли.
— Так иди и открой дверь, — велела мама.
В прихожей я еще раз оглядела себя в зеркале. Собственное отражение мне понравилось, но в следующую секунду мое сердце сжалось от ужаса.
«Отражение!»
Зеркало, торопливо снятое со стены, отправилось в кладовку следом за кроссовками. Раздался второй звонок.
— Рэйвен, да открой же ты наконец, — крикнула мне мама. — А то они решат, что нас нет дома.
Я опять разгладила юбку и отворила дверь.
Александр в серой шелковой сорочке и черных джинсах выглядел великолепно. Миссис Стерлинг, облаченная в облегающее черное платье и высокие сапоги, держала в руках кружевной зонтик от солнца. Ее наряд представлял собой потрясающее сочетание готического стиля с модой шестидесятых годов. Мистер Стерлинг явился во впечатляющем шелковом костюме, галстуке цвета лаванды и укороченной накидке.
— Добро пожаловать, — приветствовала я гостей.
Мама уже спешила к входу, вытирая руки кухонным полотенцем. Папа появился следом за ней и сделал что мог, стараясь не выдать потрясения.
Миссис Стерлинг сложила свой зонтик.
— Мама, папа, это мистер и миссис Стерлинг.
Мама протянула руку.
— Очень рада знакомству.
— Взаимно. Меня зовут Кассандра, — представилась мать Александра.
— Меня — Пол, а это Сара, — сказал в ответ папа.
— Константин Стерлинг. Счастлив с вами познакомиться.
— Позвольте взять у вас зонтик, — обратился папа к гостье. — Я и не знал, что идет дождь.
— Он и не идет, — спокойно ответила она, взмахнув фиолетовыми ресницами.
— Понятно, вы прихватили зонтик на всякий случай.
— Прошу, заходите. Сейчас все будет готово, я заканчиваю. — И мама устремилась на кухню.
Папа убрал зонтик в кладовку.
— А это откуда здесь взялось? — пробормотал он себе под нос, увидев зеркало из прихожей рядом со своей теннисной ракеткой.
Возможно, обед у Мэдисонов был первым для Стерлингов опытом посещения жилищ такого рода. Дом у нас, конечно, славный, но ему далеко до особняков и дворцов огромного размера, к которым они привыкли.
Мой папа проводил их в гостиную.
— У вас прекрасный дом, — заметила миссис Стерлинг.
Для надежности я ухватилась за руку Александра. Теперь мне стало ясно, почему он так тянул с тем, чтобы познакомить меня со своими близкими. Конечно, возлюбленный сильно переживал. Что скажет на это моя мама? Какое мнение сложится о нашем доме у владельцев особняка и завсегдатаев дворцов?
Я бы не сказала, что у нас дома всегда образцовый порядок, но мама, к сожалению, прибралась только там, где успела. Оставалось надеяться, что паутина, уцелевшая кое-где, поможет гостям чувствовать себя уютнее.
— Не желаете ли что-нибудь выпить? — осведомилась я. — Обед почти готов.
— Рэйвен, — окликнула меня снизу мама. — Ты мне нужна.
Конечно, именно сейчас, когда мне позарез необходимо проследить за разговором между гостями и напой, ей приспичило звать меня на кухню. Как, спрашивается, в случае чего вмешаться и придать беседе нужное направление, если я буду находиться за пределами слышимости?
— Не могу ли я чем-нибудь помочь? — любезно предложила миссис Стерлинг.
А ведь они настоящие аристократы. Я просто представить себе не могла, чтобы миссис Стерлинг сама накрывала стол. Начать с того, что у нее слишком длинные и ухоженные ногти. Нельзя же допустить, чтобы она сломала их, таская миски с салатом.
— Спасибо, мы справимся. Может быть, все-таки что-нибудь выпьете?
— Пожалуй, да, меня одолевает страшная жажда. Я, наверное, высосала бы лошадь.
Мой папа рассмеялся.
— Мне нравится ваше чувство юмора.
— А нельзя ли воды? — осведомился Александр.
— Конечно, — сказала я и упорхнула на кухню, пока они не передумали, решив оттуда следить за обменом репликами.
Я так торопилась, что уронила кубик льда, но зато вскоре вернулась с тремя бокалами на подносе, который подрагивал в моих руках. Едва я вошла в гостиную, он накренился, бокалы, съехав, звякнули.
Папа и мистер Стерлинг разом вскочили, чтобы мне помочь.
— Сомневаюсь, чтобы ты сделала карьеру в ресторанном бизнесе, — пошутил отец.
— А вот я вижу Рэйвен в роли хозяйки модного бутика, — промолвила миссис Стерлинг.
— Правда? — Папа хмыкнул. — Что ж, может быть. Сам-то я мечтал увидеть ее профессиональной теннисисткой, но, как сами видите, она не любит носить белое.
Здорово, ничего не скажешь. Похоже, отец весь вечер намерен упражняться в остроумии, причем мишенью для его шуточек предназначено быть мне.
— Папа меня уже достал, — пожаловалась я маме на кухне.
— Он просто старается развлечь гостей, может быть, слегка нервничает. Эти Стерлинги — очень интересные люди.
Рулет, масло, паста, соус и салат были водружены мною на стол за рекордное время.
— Обед готов! — возгласила мама.
Мы с Александром уселись по одну сторону, старшие Стерлинги — но другую, а мои родители устроились во главе стола. Размером он был втрое меньше, чем у Александра, так что все мы при желании могли бы дотянуться друг до друга рукой.
От меня не укрылось, что мама заметила ранки на шее миссис Стерлинг.
Та, должно быть, тоже это почувствовала и повернулась к ней.
— Да, вчера вечером я получила маленький укус. Но не беспокойтесь, инфекции нет.
— Я ничего такого не имела в виду, — смутилась мама.
— А я так вообще думал, что это татуировка, — поддержал ее папа, и все рассмеялись.
В этот миг я мельком увидела свое отражение в зеркале антикварного кабинета и вспомнила о том, что наши гости не отражаются в зеркалах и не отбрасывают теней.
Сейчас мои родители заняты разговором и ничего не замечают, но когда первое оживление спадет, некоторые странности могут обратить на себя внимание.
— Прошу прощения. — И я погасила лишний свет.
— Прекрасная мысль. Так гораздо уютнее, — похвалила меня мама.
— Это ничего, что у нас подают пасту? — шепотом спросила я Александра.
— Все блюда выглядят превосходно, — заявила миссис Стерлинг.
— Правда? — уточнил мой папа. — Вы ведь, наверное, много путешествуете, всякого повидали.
— Мы собираемся вернуться в Румынию, — сообщил отец Александра.
— Так скоро? Вы ведь только недавно приехали, — отметила моя мама.
— По делу или для удовольствия? — поинтересовался папа.
— То и другое, — ответил мистер Стерлинг.
— Александр рассказывал, что вы торгуете произведениями искусства, — сказал мой папа. — А на чем специализируетесь?
— На всем, что хорошо продается.
Столь откровенный ответ всех развеселил.
— У меня несколько галерей, где выставляются как перспективные молодые дарования, так и признанные мастера, — пояснил он.
— В следующем месяце наш загородный клуб организует аукцион, — встряла моя мама. — Этим занимается миссис Митчелл. Вы с ней встречались?
Родители Александра отрицательно покачали головами.
— Там будут представлены работы профессиональных художников, — сказал папа. — Уверен, для вас тоже нашлось бы чем пополнить свою коллекцию.
— Не думаю, что вы найдете в нашем городе второго Пикассо, — заметила я. — Во всяком случае, до тех пор, пока Александр не начнет выставлять свои работы на продажу.
— Я уверена, работы Александра могли бы пополнить многие галереи, — поддержала меня мама. — Сами-то мы их, правда, не видели, но Рэйвен в восторге от его таланта.
— Талант нуждается в шлифовке, а учиться сын отказывается, — указал мистер Стерлинг.
— Но мне говорили, что у него природный дар, — заметил мой отец. — Моя сестра Либби видела одну из его картин, когда Рэйвен гостила у нее, и сохранила сильное впечатление. Его технику Либби находит великолепной, а она знает толк в искусстве. Это вся ее жизнь.
— Должно быть, он перенял это у моей матушки, — ответил мистер Стерлинг. — Она была очень талантлива.
Александру явно было не по себе. Мне же показалось, что мистер Стерлинг не придает увлечению сына живописью серьезного значения.
— Как прошел сегодняшний день, Кассандра? — полюбопытствовала моя мама.
— Если честно, большую его часть мы проспали. А вы?
— Я обожаю такие деньки, — призналась мама. — Бьюсь об заклад, после смены часовых поясов вы никак не можете привыкнуть к новому суточному режиму. Порой на это уходит немало времени.
— Должна заметить, что после знакомства с Рэйвен наш Александр сильно изменился.
— Приятно это слышать, — отозвалась польщенная мама. — Для своего возраста ваш сын очень зрелый и самостоятельный. К тому же он всегда и во всем истинный джентльмен.
— Спасибо, — с довольным видом сказала миссис Стерлинг. — Да, Александр у нас молодец.
— Это потому, что вы правильно его воспитали, — продолжила мама. — Полагаю, многим другим матерям стоило бы последовать вашему примеру.
Я толкнула Александра под столом.
— О, я держу его на строгой диете, — ответила миссис Стерлинг, потягивая вино.
— Константин, а вы играете в гольф или в теннис? — осведомился мой отец.
Я думала, что умру на месте.
— К сожалению, я не играл уже несколько лет и утратил навыки.
— А что вы делаете, чтобы проветриться?
— Летаю.
— О, так вы пилот?
— Нет, я…
— Мой папа обожает путешествовать, — встряла я, спасая положение.
— Мы надеемся скоро взять отпуск. А то знаете, как это бывает. Один день сменяется другим, уже и дети подросли, и вдруг оказывается, что последнее путешествие у вас было черт знает когда в Диснейленд.
— Рэйвен говорила нам, что вы любите вампиров. — Миссис Стерлинг вперила взгляд в моего отца.
— Когда она была маленькой, мы с ней часто смотрели вместе фильмы ужасов. Думаю, ее это не пугало и не травмировало.
— Рэйвен и сейчас всем этим одержима, если кто до сих пор не заметил, — указала со смехом мама.
— Думаю, от нас это не укрылось, — отозвалась мать Александра. — Тем более что в этом отношении наши вкусы схожи.
— Вам стоило бы посетить Румынию, — предложил мистер Стерлинг. — Вы могли бы посетить замок Дракулы.
— Звучит очень заманчиво, как нестандартный вариант семейного отдыха, — отозвался папа.
— Еще раз огромное спасибо за приглашение, миссис Мэдисон, и за превосходное угощение, — сказал Александр.
— Могу подать еще пасты, — тут же предложила мама.
— Спасибо, я наелся, — заявил в ответ мистер Стерлинг.
— Да, и я тоже, — поддержала его жена.
— А как насчет сигары? — спросил мой папа мистера Стерлинга.
Я на дух не переносила, когда отец курил сигары, хотя, честно говоря, это бывало нечасто. Запах от них мог показаться приятным, но только до того момента, пока им не пропитывались вся моя одежда и волосы. Маме это нравилось не больше, чем мне, что могло показаться странным, поскольку их студенческие годы были окутаны клубами куда более едкого дыма. Я спровадила мужчин в патио, тогда как мама с миссис Стерлинг удалились на кухню.
— Похоже, они нашли общий язык, — сказала я Александру, когда мы остались вдвоем.
— Это на самом деле здорово. Мне кажется, мои родители ведут в особняке излишне уединенную жизнь. Думаю, будь у них больше друзей, они бы не хотели…
Александр осекся.
С кухни донеся звон разбившейся тарелки.
— Ой, какая я неловкая! — воскликнула мама.
— Нет, это моя вина, — возразила миссис Стерлинг, когда мы зашли на кухню.
На полу валялись осколки фарфора.
— Мы говорили о Румынии, и я, видно под руку, спросила Сару, верит ли она в существование вампиров.
— Думаю, мама, нам пора домой, — сказал Александр.
— Что тут за происшествие? — осведомился папа, заглянув на кухню.
— Ничего особенного, просто у меня из рук тарелка выскользнула, — пояснила мама, собрала осколки и высыпала их в мусорное ведро.
— Я бы хотела оплатить ущерб, — предложила миссис Стерлинг.
— Да, мы непременно купим вам новый сервиз, — согласился с ней муж. — Я настаиваю.
— Ну что вы, на самом-то деле!.. — смущенно рассмеялась мама. — Для меня это просто лишний повод пройтись по магазинам.
— Сара, я прекрасно провела время, — сказала миссис Стерлинг. — Надеюсь, мы увидимся снова.
— Неужели вы уже уходите? — спросила мама так опечаленно, словно рассчитывала на то, что этот обед будет длиться вечно.
— Константин, нам пора, — решительно заявила мать Александра. — Мы и так засиделись у Мэдисонов допоздна.
— Ничего, мы тоже любим поздно вставать, — попыталась переубедить ее мама.
«Но не в шесть же вечера, как они», — чуть было не ляпнула я.
— Мы непременно должны встретиться снова, у нас дома, — предложил мистер Стерлинг.
Моих родителей это проняло.
— Подумаем о дате, — поддержала мужа миссис Стерлинг. — Как насчет коктейля в ближайшую субботу? Для нас четверых.
— А нас вы что же, не приглашаете? — подал голос Александр. — Думаю, нам с Рэйвен тоже нужно присутствовать.
— Итак, четыре коктейля? — осведомилась миссис Стерлинг.
— И кола, — добавил Александр.
— Конечно, дорогой. Мы никогда о тебе не забываем.
— С чем нам прийти? — поинтересовалась мама.
Мистер Стерлинг наклонился к ней и ответил:
— С хорошим аппетитом.

17. Белый брачный наряд

На следующий вечер мы с Александром встретились на кладбище, у надгробия его бабушки.
— Кажется, все прошло хорошо, — заявила я, устремляясь к нему.
Он приветствовал меня долгим поцелуем.
— Со стороны твоих родителей было очень мило пригласить моих. Никто в городе больше не свел с ними знакомства. Это много значит.
— Моим папе с мамой ты и вправду очень нравишься. Твои родители тоже.
Пальцы Александра убрали с моего лица упавшие волосы.
— Но есть вещи, которые тебе следует знать.
— Наши отцы, похоже, поладили, — мечтательно произнесла я.
— Константин — выдающийся человек. Но он не видит во мне настоящего художника. Считает это просто увлечением переходного возраста.
— Слушай, давно хотела спросить. Почему ты называешь отца по имени?
— Мы с ним очень редко видимся. Он, как правило, поглощен работой, поэтому вообще не замечает, как я его называю. Но слушай, Рэйвен, мне нужно кое-что тебе объяснить. Знаешь, почему я не приглашал тебя к ним раньше, и вообще?.. Проблема в том, что…
Он мялся, явно подыскивая подходящие слова.
— Я знаю, что им нравлюсь. Они не хотят, чтобы я повторила судьбу твоей бабушки, став чужой в собственной семье, — пришлось сказать за него мне.
Александр кивнул.
— Могу себе представить! Узнай мои предки, что ты вампир, у них, надо думать, тоже возникли бы проблемы. Нечему удивляться, если твои родители испытывают схожие чувства в отношении смертных.
— Это ведь еще как…
— Но смотри, все мы неплохо поладили, провели время как одна большая семья. Это же здорово. В конце концов, если бы моим родителям стала известна вся правда о твоей семье…
— То как бы, по-твоему, они отреагировали? — спросил Александр, привлекая меня к себе.
— Постарались бы не позволить мне встречаться с тобой на кладбище, на освященной земле. Это уж как пить дать.

Занудвилльское кладбище было украшено для свадебного торжества. Я стояла у входа в белом подвенечном платье с открытыми плечами и в длинных белых перчатках без пальцев. Мой шлейф был длиной с гроб. На сырой траве в ряд стояли стулья, на которых устроились незнакомые люди.
Мистер и миссис Стерлинг поджидали меня под аркой из кованого железа. Тут же была и Беки в розовом облегающем платье подружки невесты. Роль шафера исполнял Джеймсон, облаченный в униформу, а распорядитель церемонии был в наряде Мрачного жнеца.
Александр, сногсшибательно выглядевший в винтажном смокинге, дожидался меня. Папа, стоявший рядом, крепко придерживал меня под локоток.
По какой-то причине я медлила, не решаясь идти, как бывало в детстве, когда меня водили в бассейн на уроки плавания. Вода в таких случаях всегда казалась мне слишком холодной, а купальник оставался мокрым со вчерашнего дня. Но отец держал меня крепко.
— Пришло время окунуться, — шепнул он мне на ухо и подмигнул.
Мы двинулись по кладбищенской дорожке между надгробиями, и на мою фату упали капли дождя.
Я искала взглядом маму, обнаружила ее сидящей в первом ряду, спиной ко мне, поравнялась с ней и услышала, как она бормочет:
— Почему ты захотела быть такой, как она, а не такой, как я?
Услышав это, я расстроилась, но папа не позволил задержаться и решительно повел меня к алтарю.
Лицо Мрачного жнеца было скрыто, а вот Александр выглядел великолепно. Он взял меня за руку и крепко ее сжал. Беки подняла вуаль с моего лица. Очаровательный вампир чуть отстранил меня и улыбнулся, сверкнув острыми клыками. Не знаю почему, но мне стало страшно. Еще миг, и нежная кожа моей шеи ощутила два укола. Голова закружилась, в ноздри ударил запах моей собственной крови, капавшей из ранок прямо на безупречно белое платье и расплывавшейся на ткани, как краска.
Гости с заразительным неистовством захлопали в ладоши и разразились одобрительными возгласами. Даже лучшая подруга Беки вдруг оскалилась и кое-что показала мне. Такие же острые жемчужные клыки я вдруг увидела в оскалах улыбок папы и мамы.
— Стерлинги явились к нам в город! — скандировали гости.
Я застыла, уставившись на родителей. Это было совсем не то, чего они хотели для меня и еще меньше — для самих себя. Но теперь было слишком поздно для нас всех.

Я встрепенулась и почувствовала на себе взгляды одноклассников. Угораздило же меня заснуть на уроке английского!
Миссис Нэйпер постучала указкой по доске.
— Это уже третий случай за неделю, Рэйвен. Боюсь, такая сонливость станет темой моего разговора с твоими родителями.
Тревор оглянулся на меня с переднего ряда, лукаво ухмыльнулся и покачал головой. Надо же, впервые в жизни я была рада его видеть. Честное слово, лицезреть в реальности своего врага детства далеко не так страшно, как увидеть во сне собственных родителей, превратившихся в вампиров.

18. Коктейль

За несколько часов до визита к Стерлингам я обнаружила маму, перебирающую наряды, разложенные на кровати. Она выглядела такой же взволнованной, как и я, когда получила первое приглашение в особняк.
— Что мне надеть? — спросила она.
— То, что хочется.
Поскольку было очевидно, что красить ногти в черный цвет или надевать корсет поверх жакета она все равно не станет, выбор наряда, по моему глубокому убеждению, все равно не имел значения. Однако мама явно придерживалась иного мнения.
— Может, надеть это… или это? — размышляла она, держа две блузки одного фасона, красную и белую. — Миссис Стерлинг такая своеобразная. Конечно, стиль у нее не мой, но все равно это смело. Не хочу одеваться слишком традиционно. Вдруг она решит, что я подчеркиваю разницу наших вкусов.
— Ты шутишь? — не поверила я своим ушам.
С каких это пор маму стало заботить, что подумают соседи о ее манере одеваться?
Похоже, миссис Стерлинг очаровала не только меня, но и ее, хотя и по другой причине.
Мне хотелось быть такой, как Кассандра, по-королевски блистательной особой из прославленного вампирского рода, обитающей в особняке, поражающем мрачным великолепием. В глазах мамы Кассандра была экзотической, экстравагантной космополиткой, не такой, как все. Впрочем, когда-то, до начала своей корпоративной карьеры, Сара Мэдисон тоже выделялась в серой толпе.
— Мамуля, ты хороша такой, какая есть.
— Знаю я тебя! Ты просто торопишься, хочешь, чтобы я поскорей собралась.
— Ничего подобного. Я говорю то, что думаю. Мне и вправду кажется, что колечко в брови или татушка в виде паука подошли бы к блузке от Донны Каран.
— Пожалуй, тут ты права. Буду такой, как есть, — старой, скучной самой собой.
— И вовсе ты никакая не скучная.
— Не хочешь же ты сказать, что, на твой взгляд, я классная?
— Тебе нет надобности быть такой — ты моя мама. Как по-твоему, Кассандра, она классная?
— Хм, интересно мыслишь. Похоже на то, что, в конце-то концов, не так уж плохо я тебя растила.
— Если ты так считаешь, то, может быть, было бы неплохо подрасти и моему денежному довольствию? Так сказать, заодно со мной.

Приближался момент, волновавший и пугавший меня. Родители собирались нанести визит в особняк. Какое у них сложится впечатление? Как они там себя поведут? Как отреагируют на кровавый коктейль?
Папа направил джип на подъездную дорожку особняка. Над кустами, окружавшими дом, висел туман, за окнами мерцали свечи.
— Прямо дом с привидениями, — сказала мама папе, обернулась ко мне и добавила: — Теперь мне понятно, почему тебе так нравится здесь бывать. Вид у этого дома… таинственный.
— Мне просто не терпится увидеть, что там внутри, — признался папа. — Очень рад, что выпала возможность побывать в таком интересном месте. Чувствую себя прямо как сладкоежка в предвкушении визита на шоколадную фабрику.
— Обещайте мне, что вы оба будете вести себя правильно, — попросила я. — У Стерлингов весьма необычные вкусы. Пожалуйста, не позволяйте себе грубых замечаний.
Я поднялась по растрескавшимся ступеням переднего крыльца, взялась за дверной молоток в виде змеи и постучалась.
Родители стояли за мной.
— Как тут все… необычно, — заметила мама.
— Тсс! — шикнула я. — Ты обещала.
Дубовая дверь со скрипом отворилась, на пороге появился Джеймсон.
— Добро пожаловать, мисс Рэйвен, мистер и миссис Мэдисон. Позвольте принять вашу верхнюю одежду.
Мама сразу почувствовала, что в доме холодно.
— Спасибо, Джеймсон, но я оставлю пуловер.
Он был наброшен на плечи, но теперь мама его надела.
— Хозяева скоро спустятся. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
— Спасибо, не стоит беспокоиться, — ответила мама. — Мы подождем Стерлингов.
— Тогда располагайтесь в гостиной. Они вот-вот будут, — промолвил Джеймсон, показывая дорогу.
По всему особняку горели свечи и лампады, с потолков свисали люстры, громко звучала клавесинная музыка. Я ожидала, что увижу музыканта вроде того, что извлекал мелодию из огромного органа в «Призраке Оперы», но пока ничего подобного на глаза не попадалось.
Папа принялся рассматривать запыленные книги, мама увлеченно разглядывала антикварную мебель.
— Именно в таком доме тебе всегда хотелось жить, — сказала она мне. — Должно быть, попав сюда, ты увидела воплощение своей мечты.
Я оценила понимание, проявленное мамой. Появилась надежда на то, что все пройдет благополучно, хотя, конечно, легкое беспокойство меня не покидало. Все-таки что ни говори, а моим родителям предстояло встретиться с семейством вампиров в их логове.
Впрочем, стоило мне увидеть Александра, входящего в гостиную, как все опасения мигом развеялись. Уж он-то не допустит, чтобы кому-то был причинен вред.
Очаровательный рыцарь ночи подошел ко мне и нежно поцеловал в щеку. Папа пожал ему руку, мама обняла. Он вернулся ко мне, взял за руку. Я почувствовала его сильные пальцы и сжала их изо всех сил.
— Прошу прощения за то, что мы заставляем вас ждать. Позвольте предложить вам выпить.
— Не за что извиняться. Здесь очень интересно. Очаровательная комната, своеобразная. Кажется, сами стены дышат историей, — сказала мама.
— О да, моя бабушка весьма гордилась этим домом. Потому-то я так боюсь… — Мы все воззрились на Александра. — Да, кое-какие доски требуют ремонта.
Это прозвучало странно. Если уж на то пошло, в ремонте нуждался весь дом, а не какие-то там несколько досок.
Но тут послышался мелодичный говор с румынским акцентом, и появились старшие Стерлинги.
— Прошу прощения за задержку, — промолвила хозяйка дома и протянула руку сначала моей маме, а потом папе. На сей раз ее шея была повязана шарфом лавандового цвета. — Надеюсь, вам не пришлось скучать.
— Мы только что пришли, — ответила мама. — У вас замечательный дом.
— Хотелось бы его осмотреть, — поддержал ее папа. — Если, конечно, у вас найдется время.
— Экскурсия? — спросила миссис Стерлинг. — А что, я думаю, это можно устроить. Откуда начнем?
— Только просим простить нас за беспорядок, — добавил мистер Стерлинг. — Мы приехали недавно, и до уборки у нас еще не дошли руки.
На самом деле никакого особого беспорядка в особняке не было, все находилось на своих местах. Там вообще имелось только самое необходимое, захламленности явно не наблюдалось. Разумеется, я не говорю о пыли и паутине. Это отдельная тема.
— Вы уже видели любимую комнату Константина, — взяла на себя роль экскурсовода миссис Стерлинг. — Не знаю, говорил ли вам Джеймсон… Когда кто-то в семье уходит, покойного для прощания выставляют в гостиной.
На папу это произвело впечатление, а уж на маму — не то слово!
— К счастью, в нашей семье это случается не так уж и часто, — последовало таинственное дополнение.
— А что это за люди там, в коридоре? — поинтересовался папа.
— Я что-то не видел там никого, — удивился мистер Стерлинг. — Может быть, вы имели в виду призраков?
— Ни в коем случае, — со смешком ответил папа. — Я говорю о картинах на стенах.
Мы проследовали за мистером Стерлингом в коридор.
— Это фамильная галерея, портреты наших предков.
— Не сочтите за бестактность, но вот этот мужчина… уж больно он похож на Дракулу.
— Папа!
— Все в порядке. У вас верный глаз, Пол. Думаю, художник работал над этим полотном, находясь под впечатлением фильмов с Белой Лугоши.
— Александр, не будешь ли ты любезен подняться наверх и продолжить экскурсию. Не сочти за вредность, но я хочу быть уверенной, что там все в порядке, — заявила сыну миссис Стерлинг.
Порядок? Что бы это значило? Интересно, чем именно она собралась нас попотчевать?
Мы последовали за Александром по лестнице, устланной красным бархатом, и оказались в длинном холодном коридоре, начисто лишенном каких-либо современных элементов убранства.
— Это библиотека, а здесь спальни, — давал по ходу дела пояснения Александр.
Мой отец заглянул в библиотеку, тогда как маму заинтересовала ванная, полная старинной утвари. Мне показалось, будто она что-то ищет.
— Это краткая экскурсия, — сказала я ей. — Без захода в помещения.
— Я просто хотела проверить, не стерлась ли помада, — пояснила она. — Но здесь нет зеркала.
— Твой макияж в полном порядке.
— Bay, сколько же тут спален! — воскликнул мой папа и стал заглядывать то в одну, то в другую.
— Это комната Джеймсона. — Александр указал на помещение с кроватью и буфетом. — А это спальня родителей.
Дверь комнаты мистера и миссис Стерлинг была слегка приоткрыта, так что мы увидели трюмо, уставленное разнообразной косметикой. Только вот зеркало в деревянной раме отсутствовало. Моя мама, вытаращив глаза, непроизвольно налегла на дверь. Та приоткрылась пошире, явив взгляду боковину гроба.
Мама ахнула.
— Что-то не так? — полюбопытствовал папа, стоявший позади меня.
Мама повернулась к нему, бледная как призрак.
— Все в порядке. Мне просто кое-что померещилось. Наверное, из-за особенностей освещения.
Александр закрыл дверь в родительскую спальню.
— Прошу прощения. Кажется, Джеймсон там не прибрался.
— Все понятно, — поспешила я. — Нам бы тоже не хотелось, не подготовившись, проводить экскурсию по дому.
— Эта лестница ведет наверх, в мою мансарду, но я, признаться, не ожидал…
— Думаю, нам лучше помочь твоей матушке, — торопливо пробормотала моя мама.
Александр и папа продолжили разговор о доме, а меня мама отвела в сторонку.
— Слушай, в той спальне я видела гроб.
— Мамочка, но ты же не думаешь, что Стерлинги на самом деле спят в нем.
Она помолчала, потом рассмеялась.
— Извини, Рэйвен. Ты права. Это все дом. Он такой таинственный, пугающий. Вот мне и мерещится невесть что. Наверняка это был сундук или что-то в этом роде.
— То-то и оно. Думаешь, я стала бы встречаться с парнем, мама которого спит в гробу?
— Ну…
Она снова рассмеялась.
— Давай поскорее вернемся, а то они подумают, будто мы что-то высматриваем, — предложила я.
Мистера и миссис Стерлинг мы застали в гостиной. Они раскладывали салфетки на кофейном столике.
— Дом у вас исторический, — заметила мама.
— Я надеялась, что он вам понравится, — с польщенным видом отозвалась миссис Стерлинг. — Мы знаем, он не каждому придется по вкусу, но любим его, потому что у него есть характер.
Тут что-то пролетело над нашими головами. Мама вскрикнула.
— Сара, что с тобой? Успокойся, — сказал папа.
— Мне показалось, я видела птицу.
— Это не птица, Сара, — поправила ее миссис Стерлинг. — Это летучая мышь.
— Вот как?
— Просим прощения. Дом старый, с большими чердаками. Вот они время от времени и залетают.
— Джеймсон! — позвала миссис Стерлинг.
— А можно нам забрать ее? — заныла я.
— Ты что? — возмутилась мама. — Только летучих мышей нам и не хватало.
Александр побледнел еще больше обычного.
Появился Джеймсон с веником. Вид мрачного дворецкого, гонявшегося за летучим зверьком, основательно меня позабавил.
— Да уж, такое не каждый день случается, — произнесла мама сквозь смех.
— Но порой бывает.
Может, мистер Стерлинг добавил бы что-то еще, но Александр заговорил о погоде. Это позволило сменить тему, но, когда речь зашла о солнечных днях, предсказанных синоптиками, занервничала миссис Стерлинг.
— Может быть, выпьем по «Кровавой Мэри»? — предложила она.
— Мама, я не думаю, что Мэдисоны любят этот коктейль, — возразил Александр.
— Вы, наверное, предпочитаете вино? — осведомился мистер Стерлинг.
Однако мне хотелось, чтобы родителям не перепало ничего красного. Вдруг на кухне произойдет путаница?!
— Мои родители любят пиво и мартини, — заявила я.
— Рэйвен, это невежливо, — буркнула мама.
— Все в порядке, — успокоил ее мистер Стерлинг. — Джеймсон, два мартини.
— Мне, пожалуйста, сухой, — попросил папа.
«И прозрачный, — чуть было не ляпнула я. — Совершенно прозрачный».
Джеймсон принес поднос с диковинными закусками. На серебряных тарелках были разложена мелкая выпечка и миниатюрные сэндвичи.
Я побоялась спросить, что там за начинка, а вот мама полюбопытствовала.
— Печень, почки и…
— Я сыта еще с обеда, — протараторила мама и быстро переключилась на выпечку.
Свежайшая сдоба таяла во рту.
Отведав ее, я потянулась за добавкой, пирожным в форме ромба, когда мама вдруг снова завела разговор:
— Я заметила, что у вас нет зеркал. Ни в ванной, ни в коридорах.
— Вообще-то в подвале у нас они имеются, — с готовностью ответила миссис Стерлинг. — Во всяком случае, когда я спускалась туда в последний раз, что-то такое видела. Мы просто их не развешиваем.
— Но как же вам удается накладывать макияж?
— Привычка. Да и Константин не отказывается подсказать, если его попросить.
Все рассмеялись.
Мы продолжили есть, пить, судачить о Румынии и Занудвилле.
— Мы высоко ценим ваше приглашение, — заявила миссис Стерлинг. — До этого, с самого приезда, нам приходилось вариться в собственном соку. Кажется, жители вашего города не слишком приветливы по отношению к чужакам.
— Надеюсь, нам удалось исправить это впечатление, — отреагировала моя мама. — Очень не хотелось бы, чтобы вы чувствовали себя изгоями.
Хозяева дома понимающе переглянулись.
— Думаю, по большому счету мы всегда будем изгоями, где бы ни находились, — грустно промолвила миссис Стерлинг.
Наконец пришло время расставаться. Родители обнимались со Стерлингами и тепло пожимали им на прощание руки. Я смотрела на них и чувствовала себя летучей мышью, с высоты парящего полета обозревающей сцену, которая не могла пригрезиться и в самом безумном сне.

19. Бомба

— Что за удивительный вечер, — сказала я Александру, когда мы позже встретились на заброшенном железнодорожном узле, возле старого вагона, превращенного в копию особняка.
— Им понравилось? — спросил мой очаровательный возлюбленный.
Он явно нуждался в положительном ответе.
— Не то слово! Лучшего вечера они и не припомнят. По дороге домой предки без умолку толковали о Константине и Кассандре. Какие, мол, они интересные, своеобразные, оригинальные. Кроме того, папа с мамой были очень рады тому, что им наконец представилась возможность увидеть особняк изнутри. Большое тебе спасибо и от родителей, и от меня.
— Ну, не знаю. А тут еще и эта история с летучей мышью.
— Шутишь? Их это только позабавило.
— Мои родители от тебя в восторге, — заявил он с блеском в глазах и положил руку мне на ладонь, — Но ты должна понять! Я не хочу, чтобы ты слишком волновалась.
— Да мы все в возбуждении. Папа под огромным впечатлением от особняка. Это была одна из лучших экскурсий в его жизни.
— Я очень рад, что им понравилось, но… — начал было Александр, но я не дала ему договорить:
— В последние дни все складывалось так удивительно, что я и вообразить не могла. Я в восторге от твоих родителей. Может, нам обменяться?
— Родителями? Почему бы нет. По-моему, у тебя классные предки.
— Шутишь? С чего бы это.
— Слушай, моя мама закрывается зонтиком от лунного света, — хмыкнул он. — А папа носа из дома не кажет без накидки-крылатки.
Надо же! А мне и в голову не приходило, что Александр может смотреть на своих родителей так же, как я на своих. То, что я нахожу волнующим и оригинальным, для него заурядно и неинтересно.
— А мне нравится стиль, которого придерживаются твои родители. Не то что мои мама и папа. Им бы все в клетку да в полоску.
— А для меня твои интереснее, — заявил он, щекоча мне бок.
— Жил бы ты с ними, так быстро переменил бы мнение.
— Ты тоже, — тут же парировал Александр. — Особенно узнав, что…
— О чем я только думала, когда пыталась шпионить за этой милой четой за пределами особняка? Нет у них никаких скелетов ни в чулане, ни где-нибудь еще.
— Зато есть кое-что, о чем я должен тебе сказать. — Александр вдруг посерьезнел.
— Я была просто глупой девчонкой. Пожалуйста, не рассказывай им.
— Не буду.
— Обещаешь?
Я расцеловала возлюбленного и прижалась к его груди.
— Все так здорово, что я даже и мечтать не смела. Очень хорошо, что твои родители приехали сюда. Правда, это стоило нам с тобой части нашей свободы, но ничего страшного. Выиграли мы больше.
— Я должен тебе сказать…
— Нет, это я должна тебе кое-что сказать, — заявила я, заглядывая в его темные глаза. — По-моему, жизнь наконец-то складывается наилучшим образом.
Александр изумился, впрочем, видно было, что он польщен.
— Так что ты хотел мне сказать? — спросила я.
— С этим можно повременить, — со вздохом ответил он.
Прощальный поцелуй возлюбленного был таким страстным, словно он делал это в первый раз.
Или в последний.

На следующее утро я пробудилась после мертвецкого сна, со стеклянными глазами, в тапочках и пижаме спустилась по лестнице к кофеварке. Родители показались мне какими-то странными, помрачневшими, словно кто-то помер.
Мама хмуро таращилась на воскресную газету, лежавшую на кухонном столе.
— Может, ей уже известно, — сказала она невесть кому.
— Что известно? — спросила я, наливая себе кофе.
— Любопытно, — встрял отец. — Вчера вечером Стерлинги об этом и словом не обмолвились.
— Может быть, они собрались купить новый дом? Более современный? Без летучих мышей? — предположила мама.
— О чем вообще речь? — пробормотала я и потащилась к столу.
Папа указал мне на газету.
В колонке недвижимости красовался снимок особняка.

Продается. Участок — три акра. Владение Стерлингов, Бенсон-хилл. Обращаться в агентство недвижимости Беркли.

Мое сердце провалилось в пустой желудок.
Стерлинги продают особняк!
Так вот что пытался сказать Александр. Вот почему его мать и отец говорили, что пробудут в городе не дольше нескольких месяцев. Вот почему Александр был так задумчив и даже мрачен, что совсем на него не похоже. Не будет особняка — не будет и его.
Александр, любовь всей моей жизни, должен уехать в Румынию!

20. Объяснение у могил

Я гнала велосипед к городскому кладбищу. Горючие слезы, словно кровь, струились по моим щекам. Я прислонила велик к кирпичной ограде и припустила по дорожке, освещенной свечами и лампадами, зажженными на могилах.
Пока я бежала через кладбище, начался дождь. Свечи стали гаснуть. Туман медленно обволакивал все вокруг, словно желая меня остановить.
Я издалека увидела Александра, стоявшего возле памятника своей бабушке, и устремилась к нему.
— Я не хочу с тобой расставаться! — вырвался у меня крик.
— О чем это ты? — спросил он.
— Я видела газету. Твои родители продают особняк. Почему ты мне не сказал?
— Я собирался, но сначала мне нужно было прояснить несколько вопросов.
— Какие еще вопросы? Ты уезжаешь в Румынию. Я не хочу с тобой разлучаться.
Я вцепилась в возлюбленного что было сил.
— Знаю, — сказал он и крепко обнял меня. — Я тоже не хочу, поэтому и стараюсь что-нибудь придумать.
— Но почему тебе нужно возвращаться именно сейчас? — спросила я, глядя ему в глаза. — После всего того, что нам пришлось испытать, когда мы наконец отделались от Максвеллов, а заодно избавили от них и Занудвилль. За все это такая благодарность?
— Именно поэтому родители решили, что сейчас мне самое время воротиться на родину. Я доставил Валентина его брату Джаггеру, покончил с кровной враждой семей. Теперь родители хотят, чтобы я снова поселился в Румынии и мы зажили вместе, как и положено семье.
— Но теперь твоя жизнь здесь!
— Знаю. Я пытался им это объяснить. Плохо то, что они не видят резона сохранять особняк. Получается, что мне просто-напросто некуда податься.
— Ты можешь остаться здесь и жить со мной. Мои родители не будут против.
— Это совершенно невозможно. Ведь тогда они узнают…
Тут Александр был совершенно прав. Я об этом не подумала. Если бы возлюбленный поселился под одной крышей с моими родителями, то ему не удалось бы сохранить от них в тайне тот факт, что спит он не по ночам, а днем, и не в постели, а в гробу.
— Что же ты собираешься делать? Ты не можешь бросить меня, Александр. Давай я с ними поговорю. Они поймут меня.
— Сомневаюсь, что тебе удастся их убедить. Я уже чего только не перепробовал, и по-хорошему, и по-плохому. Но я их сын. Они желают, чтобы я жил с ними. Конечно, я уважаю их мнение. Однако в данном случае они ломают мне жизнь.
— И мне. Они не должны так поступать, Александр! Я люблю тебя!
Я крепко прижалась к нему и зарыдала.
— Можно понять, почему им не хочется расставаться с тобой. Они любят тебя так же, как и я, но почему не могут просто остаться здесь?
— Потому что их бизнес в Европе. Родители предпочитают жить среди своих. Они отослали меня сюда именно для того, чтобы оградить от опасности, но теперь, когда надобность в этом отпала, считают, что мне следует вернуться домой.
— Но ты не был здесь в изоляции, ходил на танцы, в кафе, на свидания. Они что, не видят, как хорошо устроилась твоя здешняя жизнь за столь короткий срок?
— Я пытался это им втолковать, но не уверен, что до них дошло. У них свои, старые представления.
— Вот уж не чаяла, что наши отношения будут поставлены под угрозу не тем фактом, что я смертная, а ты вампир, и не происками одного злобного беловолосого кровососа, а волей твоих милейших родителей.
Александр промолчал.
— Все из-за меня, — всхлипнула я, оседая у могильной плиты. — Будь я, как Луна, из вампирской семьи, они бы меня приняли.
— Родители в восторге от тебя.
— Но я не вампир. Румыния на краю света, а мне без тебя и секунды не прожить. Что уж говорить о вечной разлуке.
— Знаю. Я чувствую то же самое.
— Так скажи им, что не поедешь.
— Я говорил.
— Что они ответили?
— Что мой дом в Румынии.
— Я сама с ними побеседую, — решительно заявила я, поднимаясь с земли. — Ну-ка, пошли. Они поймут, что разлука с тобой разрушит мою жизнь, и изменят свое решение.
Но Александр не двинулся с места, наоборот, прижал меня к себе еще сильнее, стараясь унять рыдания.
— Не думаю, что это сработает, — промолвил он. — Да, конечно, приехав сюда, они сами попали под определенное влияние и в чем-то изменились, но не в такой же степени.
Мое отчаяние вылилось в порыв гнева.
— А ты тоже хорош! Почему ничего мне не рассказывал? Не понимаю, зачем нужно было держать меня в неведении. Возмутительно!.. О событии, которое грозит перевернуть всю свою жизнь, я узнаю из газеты!
— Я вообще не хотел, чтобы ты об этом узнала.
Я взглянула ему в глаза, чтобы он увидел всю глубину моей печали.
— Ты ведь сам хочешь уехать, правда?
Александр сжал мои плечи.
— Даже думать не смей ни о чем подобном! Ни на секунду! Мой дом здесь, рядом с тобой. Ныне и вовеки.
Я бросилась ему на грудь, и мы сжали друг друга в объятиях.
— Вот почему ты так долго не подпускал меня к своим родителям.
— Мне требовалось время.
— Это решительно невозможно! — лепетала я. — Если нас разлучат, то мы больше не увидимся. Я тебя не отпущу. Ты должен был мне сказать.
Я понимала, как недоставало родителям Александра их единственного сына, когда тот находился на другом краю света, оставленный на попечение дворецкого. Не такой судьбы они для него хотели, за океан отправили, чтобы спрятать от Максвеллов, а не для того, чтобы он нашел там свою любовь.
— Я пытался разработать план.
— Я всю дорогу строю всякие планы насчет нас и сейчас, как мне кажется, точно знаю, что нужно делать.
— Вот как?
— Есть решение всех проблем, твоих и моих. Мы ведь на освященной земле?
— Да.
— Ну так вот. Сделай, чтобы я стала твоей навсегда.
— Нет. Это не выход.
Александр даже отступил.
— Это наш единственный шанс, — возразила я, ухватив его за рубашку. — Я стану такой же, как ты и твои родители. Тогда им не придется беспокоиться насчет того, что ты — единственный вампир в городе.
— Еще не время.
— Да какое другое подойдет лучше? Может ли быть более веская причина? Если ты отказываешься, тогда… тогда…
Глаза Александра были полны любви и печали.
— Ты просто не понимаешь, о чем просишь.
— Я все прекрасно понимаю. Если я стану вампиром, мы с тобой будем связаны навеки. Если останусь смертной, то никогда больше тебя не увижу.
Александр помолчал. Взгляд возлюбленного сделался мечтательным и отрешенным, как тогда, когда я впервые его увидела. Легкий ветерок взъерошил черные волосы.
— Мой дом здесь, с тобой. Хочу, чтобы все оставалось без перемен, как сейчас.
— Ты принимаешь решение за меня, — с вызовом указала я. — А тебе не приходило в голову, что я вправе делать это сама?
— А что бы ты сделала, если бы нашелся другой выход? — неожиданно спросил он. — Вдруг появилась бы возможность не тебе стать такой, как я, а мне сделаться смертным, как ты? Что тогда?
Александр перестанет быть вампиром?
Я опешила, обдумывая саму такую возможность. По правде говоря, я плохо представляла себе тяжесть того бремени, которое легло бы на него в этом случае. Вдруг ему не понравится быть смертным? Что будет, если такого рода перемены повлекут за собой изменение личности? Нельзя исключать, что возлюбленный не будет счастлив после преображения, станет испытывать горечь и винить меня в случившемся.
— Я нравлюсь тебе только потому, что вампир? — спросил Александр.
— Ничего подобного. Будь ты хоть троллем, я бы тебя все равно любила. Но ты тот, кто есть. Я не хочу, чтобы ты менялся.
— Вот и я смотрю на тебя точно так же. — Он взял мое лицо в ладони. — Люблю тебя такой, какая ты есть.
— Ага, значит, я разонравилась бы тебе, если бы стала вампиром?
— Нет, конечно, я все равно бы тебя любил, но… Вдруг тебе не понравилась бы новая жизнь?
— Да с чего бы вдруг? Я всегда мечтала быть такой, как ты.
— Подумай о том, что тебе пришлось бы скрывать свою новую сущность от родных. Узнай они правду, как думаешь, это бы их обрадовало? Любимая дочка вдруг превратилась в кровососа! Может быть, в теории все это и увлекательно, но только до тех пор, пока не приходится бросать насиженное место, скрываться от преследований. Так было с моими бабушкой и дедушкой. Ты вот и сейчас считаешь себя отверженной, но кем, как думаешь, стала бы в потустороннем мире?
Честно говоря, о таких подробностях я особо не задумывалась, не рассматривала вопрос в таком свете.
— Ты часто говоришь: «Укуси меня», но дело обстоит далеко не так просто. Мне нужно принять решение, касающееся тебя, которое в корне изменит твою жизнь, причем навсегда. Думаешь, легко на это отважиться?
Да, Александр всегда в первую очередь думал обо мне. Причем не только о сегодняшнем дне, но и о будущем.
— Но ты не можешь покинуть Занудвилль! Обещай, что останешься, — взмолилась я.
— Обещаю сделать все, что в моих силах. Я все время пытаюсь найти решение, каждый день, каждую минуту. Я… — Он сжал мои плечи и продолжил: — Помимо всего прочего, не могу же я оставить тебя один на один с этим Тревором Митчеллом.
Я думала об особняке, о времени, проведенном в гробу Александра, о том, как мы в сумерках любовались его картинами или прогуливались по коридорам, в которых горели свечи.
— Это разбивает мне сердце, — сказала я.
— Мне тоже. Еще недавно я даже не задумывался о такой возможности. Мне казалось, что особняк вечно будет принадлежать нашей семье. Я навсегда останусь в нем.
— Если ты будешь жить в Румынии, то мне придется отправиться туда. Я не смогу жить без тебя.
— Не стоит смотреть на все так уж мрачно. — Александр коснулся моей щеки. — Начать с того, что покупателей на дом пока не нашлось. Значит, еще есть время, чтобы отыскать выход.

21. Горячие новости

Когда я вернулась домой, родители уже ждали меня, не находя себе места. Мне и без того было плохо, хоть умирай.
— Ну так что тебе сказал Александр? — спросила мама. — Они остаются в городе?
Я покачала головой.
— Ты, должно быть, расстроена.
— Так и есть.
По моим щекам, уже и без того влажным, полились слезы.
— Ох, нам ведь тоже очень приглянулись его родители. Весьма жаль, дорогая. Мне казалось, что им здесь понравилось. С другой стороны, должна сказать, что у этой семьи возникли бы трудности, если бы они остались здесь.
— Это еще почему? Неужто причина в том, что миссис Стерлинг носит корсет и прикрывается зонтиком от лунного света? — возмутилась я, хотя и едва могла говорить.
— Ты сама без конца стенала по поводу того, какой у нас консервативный город, — заметила мама. — Вполне возможно, они решили подыскать себе место, где предрассудков поменьше.
— Какова вероятность того, что я смогу отправиться с Александром, если он уедет? — спросила я папу.
— Она равна нулю, — лаконично ответил он.
— Милая, я понимаю, это твоя первая любовь… — начала было мама.
— Это моя единственная любовь!
— Ничуть не сомневаюсь. Знаю, что ты в этом уверена, но тебе всего шестнадцать.
— Скоро будет семнадцать. Джульетта в этом возрасте вышла замуж.
— Ну и чем это для нее кончилось?! — хмыкнул отец.
— Ничего смешного! Если Александр уедет, то моя жизнь будет кончена. Вот вам и все. Просто и ясно.
Я снова ударилась в слезы.
Мама обняла меня, как малое дитя.
— Почему Стерлинги не могут остаться здесь? — всхлипывая, бормотала я. — Что они забыли в этой своей Румынии.
— Уверена, у них там остались близкие, — заметила мама, ласково убирая волосы с моего лица, мокрого от слез. — Это их дом.
— Но дом Александра здесь. Ему почти восемнадцать, ты же знаешь. Если мы купим особняк, то он сможет остаться.
— Боюсь, два дома нам не потянуть.
— Но попробовать же можно! Использовать деньги, отложенные мне на колледж. Я найду работу.
— Как ты себе это представляешь? — улыбнулся папа.
— Так и представляю. Пойду и заработаю!
Я выпалила это сгоряча, но тут же прикинула, сколько мне платили в агентстве Армстронг, и пылу у меня поубавилось.
— Да уж, — уныло пробормотала я. — Пожалуй, с моей квалификацией мне на такую покупку и к пенсии не заработать.
— Когда твоя мама с началом летних каникул возвращалась домой, мне становилось так одиноко, — сказал папа. — Я писал ей каждый день, упрашивал поскорее приехать. Интернетом тогда и не пахло, даже с междугородней связью были проблемы.
— Электронная почта не заменит Александра, — заявила я и бросилась к себе в спальню. — Его ничто не заменит!
Родители промолчали. Им нечем было меня успокоить.

На следующий день новость о продаже дома на Бенсон-хилл распространилась по всему Занудвиллю со скоростью торнадо. Хотя этот стремительный ураган причинил ущерб только моему сердцу.
— Что ты собираешься делать? — спросила Беки на следующее утро, заехав ко мне. — Александр уезжает? Где он будет жить?
— Не знаю, — проныла я, не вставая с постели.
— Ладно, ну-ка, поднимайся. Мы и так опаздываем даже больше, чем обычно.
— Я не хочу, чтобы он уезжал. Я умру.
— Я тоже не хочу, чтобы он уезжал, хоть это и не мой парень. Александр прекрасно тебе подходит. Мне вовсе не хочется видеть, как ты лишишься возлюбленного.
— Ничего с этим не поделаешь! — горестно воскликнула я, не видя никакого выхода из сложившегося ужасного положения. — Ты хочешь, чтобы я в таком горе отправилась в школу? Ни за что!
Беки потянула меня за рубашку.
— А ну поехали. От того, что ты будешь лежать здесь и хандрить, положение не исправится. Школа тебя хотя бы отвлечет.
Поплескав мне в заплаканное лицо холодной водой и пообещав, что вместе мы обязательно что-нибудь придумаем, Беки сумела все-таки вытащить меня в школу. Только вот, к сожалению, отвлечься мне так и не удалось.
— Особняк продается, Александр уезжает в Румынию, — заявила Беки, завидев Мэтта.
— Родители сказали мне это еще вчера, только я домой вернулся. Быстро слухи разлетаются. Хотя люди говорят, будто Стерлинги продают этот дом, чтобы построить себе новый, поближе к кладбищу.
Уже ходят слухи? Надо же! Ведь объявление о продаже появилось в газете только вчера.
— А от кого ты это слышал? Небось от Тревора?
— Ты откуда знаешь? — удивился Мэтт, словно я проявила дар ясновидения.
К сожалению, даже сценарий Тревора был лучше, чем печальная действительность. По крайней мере, Александр оставался бы в Занудвилле.
Несчастная и мрачная, как мой черный прикид, я весь день воображала себе, что живу со Стерлингами в Румынии. Все мы четверо, разумеется, были в этих грезах вампирами. Наша жизнь наполнялась непреходящей любовью, красотой и лунным светом.

— Наконец-то этот жуткий особняк выставлен на продажу, — услышала я у себя за спиной, когда на переменке покупала в автомате лимонад. — Надеюсь, новые владельцы сожгут это уродство и построят на его месте торговый центр.
Чуть позже, перед английским, масла в огонь добавил Тревор, отиравшийся возле моего шкафчика:
— Вот ты наконец-то и отпугнула этого малого. Думаю, как только его предки тебя увидели, тут же принялись паковать свои гробики, собираясь в обратный путь.
— Отвалил бы ты от меня. Не тот сегодня день.
— Ладно, а когда будет тот? Я имею в виду, когда мы займемся нашим заданием? — спросил он. — У меня с собой наш опросный лист. Там, где должны быть мои ответы, — пусто.
— Они сложны для твоего умишка? Но это уже не моя вина.
— Половина нашей футбольной команды уже почти покончила со своими заданиями, а мы с тобой к нашему еще и не приступили. Я знаю, у тебя манера такая, все откладывать на потом, но мне как-то не улыбается корпеть над заданием в ночь накануне сдачи. Конечно, если мы проведем эту ночь вместе, то я в игре. — Он смерил меня оценивающим взглядом. — Я знаю, как ты любишь поспать.
— У меня все результаты в уме, — прорычала я, захлопывая дверцу шкафчика.
Тревор преградил мне путь.
— Лучше бы тебе со мной договориться. Ты слышала, что говорила миссис Нэйпер. Это задание будет учитываться при выведении среднего балла для поступления в колледж. У меня нет желания провести остаток жизни в тюрьме, на пару с тобой.
— Да не дергайся ты. Мы все сделаем в срок. Просто в последнее время я была очень занята.
— Интересно чем? Могильные плиты полировала? Красила ногти черным битумом? Или вызывала мертвецов из могил?
Все-таки он меня достал.
— Что ж, если ты так, то я могу и вовсе наплевать на задание.
Тревор аж рот разинул, даже побагровел от злости.
— Понятно, ты это с самого начала задумала. Хочешь, чтобы я не получил футбольную стипендию, чудище несчастное!
У меня тоже было что сказать, но прозвенел звонок, и нам пришлось сворачивать обмен любезностями.
— Можешь не утруждаться, я без тебя обойдусь, — прошипел он.
Ага. У меня возникло подозрение, что Тревор с самого начала замышлял именно то, в чем пытался обвинить меня, — сорвать наше совместное задание. Да уж, если подумать, то у нас с моим злейшим врагом куда больше общего, чем нам обоим хотелось бы признать.
— Помни, я знаю, где ты живешь, — заявил он угрожающим тоном. — Да и семейка монстров тоже. Уж поверь мне, им еще долго не удастся осуществить задуманное. Никто этот дом не купит.
С этим словами Тревор поспешил к классу. Они очень даже меня заинтересовали, поэтому я двинулась следом за ним.
— Эй, с чего это ты взял, что особняк никто не купит?
— А кому, по-твоему, они могут загнать эту ловушку для летучих мышей? Вид у него ужасный. Чтобы привести эту развалюху в порядок, как говорит мой папаша, туда надо вбухать уйму денег. В городе полно новой, качественной недвижимости. Ни один человек в здравом уме не станет покупать старый, полуразрушенный каменный дом с призраками в придачу.
Надо же, Тревор хотел меня уесть, а вышло наоборот. Его заявление меня окрылило. Ведь если Стерлингам не удастся продать особняк, то Александр никуда не уедет. Мой любимый сможет остаться в Занудвилле навсегда.
— Я почти готова тебя поцеловать, — вырвалось у меня, к собственному удивлению.
— Так за чем же дело стало? — спросил он, буравя меня взглядом.
Тут прозвенел второй звонок.
— Некогда. — Я нырнула в класс.

22. Источник слухов

На лужайке перед особняком торчал щит с надписью «Продается» и реквизитами агентства недвижимости Беркли. Больше всего мне хотелось вытащить его из земли и вышвырнуть за ворота.
Теперь, после того как мне стали известны подлинные планы четы Стерлингов относительно Александра и особняка, я даже не знала, что мне о них думать. Отец и мать возлюбленного по-прежнему вызывали у меня восхищение, но теперь к этому добавился внутренний конфликт. Я понимала, что они не хотели ничего дурного ни для меня, ни уж тем более для возлюбленного, но их решение, вне зависимости от намерений, разбивало сердце.
Я затаила дыхание, несколько раз постучалась в дверь особняка и стала ждать.
Наконец дверь со скрипом отворилась, и появился Александр.
— Их нет дома, — сообщил он.
Я вздохнула. При виде возлюбленного все страхи вылетели из меня прочь, прямо как летучая мышь из мансарды. Я вошла в особняк и слилась с Александром в долгом поцелуе.
— Честно говоря, даже не знала, то ли мне пасть перед ними на колени, то ли просто удариться в слезы.
Александр мягко рассмеялся, но по его осунувшемуся виду, запавшим щекам и покрасневшим глазам было ясно, что он не спал.
— У меня важные новости, — сообщила я.
— Готов выслушать.
— Я нашла превосходное решение.
— Ты?
Александр оживился.
Я перевела дух. Возбуждение мешало мне говорить.
— Ты ведь никуда не уедешь, пока особняк не продан, так?
Александр кивнул.
— Так.
— Ну вот.
— Что?..
— Выходит, нам только и нужно, чтобы никто его не купил.
— Как ты собираешься это устроить? — осведомился он.
— Рада, что спросил. Слухи растекаются по всему городу, просто потоп. До сих пор большая часть толков была о тебе, твоих родителях, ну и мне доставалось. Но хватит, теперь мы сами станем распространять сплетни.
— Какие? Как мы можем убедить здешних обывателей не покупать особняк?
Мне не хотелось его разочаровывать, ведь он так гордился бабушкиным наследием. Если я просто восхищалась домом, для него он значил гораздо больше.
— Ты вообще видел, что за люди населяют этот город? Не думаю, что здесь не было отбою от желающих обзавестись такой недвижимостью, потому как вокруг особняка и раньше ходили мрачные слухи. Но рисковать не стоит, нам необходимо использовать все возможности. Запустим собственные сплетни. Пусть все думают, что тут все гораздо хуже, чем было принято считать. Летучие мыши, плесень, ржавые трубы — все в ход пойдет. Надо такого наговорить, чтобы ни одна из этих щеголих в дорогущих нарядах даже не переступила порог, чтобы проверить, в самом ли деле внутри все так страшно.
Бледное лицо Александра осветила улыбка.
— Здорово. Но что будет, если объявлением заинтересуется кто-нибудь не из этого города?
— Не беспокойся. Наши сплетники поделятся с чужаками слухами еще на подступах к городу, на заправке Микки или в мотеле. Сам подумай: человек, приехавший покупать недвижимость, захочет узнать о ней побольше. Вот его и просветят по полной программе. Да и до нас вести о прибытии возможных покупателей доберутся, так что мы успеем принять необходимые меры.
Александр заключил меня в объятия и крепко поцеловал.
— Идея замечательная. Когда начнем? — спросил возлюбленный, воодушевившись надеждой.
— Времени терять нельзя, — ответила я. — Приводить план в действие надо сегодня же.

Мы с Александром встретились с Беки и Мэттом у фонтана на городской площади. Мэтт был в фуфайке и футбольных бутсах, Беки обвязала ярко-розовый свитер вокруг талии.
— Спасибо, ребята, что согласились помочь. Нам нужно, чтобы в кратчайший срок слухи распространились как можно шире.
— Мы сделаем все, лишь бы помочь Александру остаться в городе, — заверила Беки.
— Итак, на сегодня ключевыми пунктами будут городская площадь и загородный клуб, — сказала им я. — Школой займемся завтра.
— Мэтт без проблем проведет нас в клуб, — заявила Беки.
Да уж, даже спортивная форма и грязные локти для наших консерваторов из клуба были предпочтительнее, чем черный кружевной корсет в сочетании с солдатскими башмаками.
— Встретимся здесь через час, — сказала я.
Мы с Александром направились к северной оконечности площади, а Мэтт и Беки — к южной.
Мы слонялись по бутикам, изображая праздношатающихся покупателей, и вслух оживленно обсуждали плачевное состояние особняка. Одного нашего совместного появления на площади было достаточно, чтобы дать толчок каким угодно слухам. Когда владельцы, персонал магазинов и настоящие покупатели слышали, что мы обсуждаем такую интересную для сплетников тему, все они превращались во внимание.
— Миссия выполнена, — заявила я Александру, когда мы возвращались к фонтану.
— Эй, а у Ширли вы были? — спросила Беки, уже дожидавшаяся у фонтана.
— Это запланировано, — ответила я и подтолкнула ее локтем.
— Я угощаю, — объявил Александр с видом тренера, собравшегося поощрить свою команду после победного матча.
— Надо же! — сказала моя скромница подружка, заходя к Ширли. — Обычно никому нет дела до того, что я говорю. Но тут, стоило мне завести речь об особняке, у которого трещины в фундаменте, весь ресторан обернулся ко мне.
— Наверное, это из-за того, что ты чуть ли не кричала, — указал Мэтт. — Кроме того, у нас столик не был заказан.
Тут я заметила, что немолодая чета, сидящая неподалеку за столиком и угощавшаяся пломбиром с сиропом, посматривает в нашу сторону, и прислушалась.
— По-моему, та девушка сказала, что у дома трещины в фундаменте, — заявила женщина своему спутнику.
— Слышал, — отозвался мужчина. — А парень, кажется, сказал, что его подружка убежала оттуда с криком.
Я сжала руку Александра и показала Беки и Мэтту большой палец.
Мы купили мороженое и направились к загородному клубу. Это заведение предназначалось для городских снобов и занимало площадь в несколько акров. Здесь располагались открытые и закрытые теннисные корты, площадка для гольфа на восемнадцать лунок, магазины, торгующие снаряжением для тенниса и гольфа, и четырехзвездочный ресторан. Повсюду, словно предвыборные агитационные листовки, красовались афиши, возвещавшие о приближении ежегодного художественного аукциона.
— Мы подождем здесь, — сказала я Мэтту и Беки.
На протяжении нескольких минут мы с возлюбленным наблюдали за членами клуба, выходившими из здания с клюшками для гольфа, теннисными ракетками и циновками для занятий йогой. Они возвращались с тренировок с таким видом, словно то была их работа. Когда поток уменьшился, мы увидели двоих мужчин с коробкой керамики, пытавшихся открыть переднюю дверь. Александр выскочил из грузовичка и распахнул ее перед ними.
— Дальше мне без белой рубашки не проникнуть, — заявил он, снова оказавшись в машине.
Мы скрестили на удачу пальцы и стали ждать возвращения Мэтта и Беки.

К моему возвращению домой новости о плачевном состоянии особняка уже облетели весь город, так что родители были в курсе и выражали озабоченность.
— Может быть, тебе не стоит посещать этот дом?.. — выдала мама, когда я поднималась по лестнице.
— Это еще почему?
— Я слышала, там в любой момент могут обвалиться стены.
— Вот уж не думала, что ты так падка на слухи. Кто тебе это сказал?
— Это не… — начала она, а потом позвала: — Пол!
— Сейчас! Игра скоро закончится, — откликнулся папа.
— Но это важно, — настаивала мама.
Отец неохотно присоединился к нам, сжимая телевизионный пульт так, словно это была его система жизнеобеспечения.
— Я насчет визитов Рэйвен в особняк, — продолжала мама. — Думаю, пока Александр не уехал, им лучше встречаться у нас.
— Ты не можешь запретить мне бывать в его доме! — воскликнула я.
Невозможно было предположить, что мой план подействует так быстро. Как и то, что он начнет работать против меня.
— Это здание вот-вот развалится, — гнула свое мама.
— А мне кажется, что это болтовня, — вдруг возразил ей папа. — Дом, конечно, старый, пыльный, но, на мой взгляд, крепкий, как замок.
— Слышишь! — воскликнула я.
— Но там же летучие мыши! — выдвинула дополнительный аргумент мама. — Мы все их видели.
— Но они мне нравятся.
— Это летающие грызуны.
— Не всегда.
Родители воззрились на меня с любопытством.
— Сара, может, мы обсудим это потом, — предложил папа.
— Мама, это просто слухи. Ты всю жизнь учила меня не верить сплетням, которые гуляют по этому городу. И что же, выходит, ты давала мне вредные советы?
Ловко у меня получилось. Даже папа на миг забыл о финале игры, дожидаясь маминого ответа.
— Прекрасно. Да, все это только слухи. Я ведь тоже была там, внутри. Замечательный дом.
— Спасибо, мама. — И я направилась к себе в комнату.
— Может быть, вам с Александром лучше встречаться в беседке? Так, на всякий случай, — крикнула она вдогонку.

23. Допрос с пристрастием

Не припоминаю, чтобы когда-нибудь раньше я так рвалась в школу, как на следующий день.
О жутком, грязном, рассохшемся или подгнившем — это в зависимости от настроения на тот момент! — доме Александра я не переставая тараторила и в кафетерии, и в спортзале, и в коридорах.
День летел незаметно, и я спешила уже на шестой урок, когда Тревор остановил меня на лестнице.
— Послушай, чудище! Конечно, мне следовало бы знать, на что иду, когда я соглашался на тебя в качестве партнера по заданию. Однако до меня только сейчас дошло, какую именно глупость я совершил. Значит, так!.. Или мы с тобой сегодня встречаемся, или я иду прямиком к миссис Нэйпер.
Я была благодарна Тревору, хотя, конечно, не собиралась рассказывать ему, что это он подсказал мне способ помешать отъезду Александра из Занудвилля. Как бы ни воротило меня от этих анкет, тестов и от самого Тревора, но задание следовало выполнить. Тянуть с этим дольше у меня не было ни повода, ни причины.
— Ладно, пусть будет сегодня, — согласилась я.
Тревор, явно не ожидавший положительного ответа, недоверчиво воззрился на меня.
— Уж я-то знаю, что откровенности от тебя не дождешься.
— А чего ты хотел? — спросила я. — Мы же с тобой не в начальной школе.

Раз уж мне предстояло встретиться с моим заклятым врагом, это мероприятие следовало устроить на нейтральной территории, так чтобы ему и его приятелям-футболистам не пришло в голову устроить какую-нибудь гадость. А где я могла чувствовать себя в безопасности? Конечно, там, где вокруг люди. Например, на городской площади, в читальном зале или полицейском участке.
Мы договорились встретиться во дворике ресторана торгового центра, который, наверное, ничем не отличался от великого множества подобных по всей Америке. В нем торговали такой же одеждой, обувью, свечами, косметикой, дамским бельем, бижутерией и чем угодно, как и в любом другом. Я не любительница шастать по таким местам, предпочитаю магазины экономкласса, но в торговом центре имеется местечко, к которому я неравнодушна, — ресторанный дворик. Всякий раз, когда мама или Беки вытаскивали меня в поход за покупками, я, словно стервятник на падаль, налетала там на пиццу или бесплатные пробные порции мяса по-китайски на палочке.
Тревор нашел меня за столиком в центре зала. Я поджидала его с куском пиццы с сыром и вишневым соком со льдом.
— Наконец-то я заполучил тебя в свое распоряжение! — воскликнул он.
— Как бы не так.
Я указала на мальчика за соседним столиком, помахавшего нам рукой, словно мы были его родственниками.
— Привет, — сказал он.
Малыш напомнил мне Тревора в ту пору, когда он ходил в детский сад, — такой же белокурый, белозубый, безупречно одетый.
— Да, детей не обманешь. Они нутром чуют, кто какой человек, — заметил Тревор.
— Ага. Поэтому он и помахал мне, а не тебе.
— Не вертись, Лэнс. Прошу прощения за этого непоседу.
Мамаша прихватила малыша и пересадила на другую сторону столика.
Тревор бесцеремонно вонзил зубы в мою пиццу.
— Эй, купи себе сам.
— Я кое-что слышал насчет особняка, — заявил он, оставив мой окрик без внимания. — Помнишь, я тебе говорил, что это сущая развалюха. Гниль и труха. Удивляюсь, как ты вообще можешь бывать в этой дыре. Впрочем, может быть, как раз поэтому тебе там и нравится.
— Так оно и есть. На прошлой неделе, например, я обнаружила там комнату, полную мух. Представляешь, прямо как в «Ужасе Амитвилля».
— По-твоему, это круто?
— Почему бы и нет? Вообще-то, если ты и дальше намерен распространяться исключительно об особняке…
— Нет-нет. Давай начнем.
В опросный лист я пока даже не заглядывала. Он так и оставался сложенным пополам и засунутым в мой учебник английского. Другое дело Тревор. У него этот хренов листок хранился в особой папочке с наклейкой «Английская лит-ра».
— Ну как, кто начнет? Ты или я? — спросил он.
Я промолчала.
— Ладно. Давай я.
Он достал ручку, положил рядом с бланком и зачитал первый вопрос:
— Кем ты мечтала стать, когда ходила в детский сад?
Я уставилась на него, вытаращив глаза, а потом вдруг вспомнила свой первый детсадовский денек так ясно, словно это было вчера. Тогда на тот же вопрос я ответила не задумываясь: «Вампиром».
— Принцессой, — сказала я на сей раз. Очевидно, Тревор все помнил. Не у каждого есть одноклассница, которая с детства проявляла странности да такой и осталась.
— Нет, ты говорила иначе, — указал он. — Мол, хочу стать вампиром.
— Да ну? Что-то не припоминаю. Ты собираешься так и написать? — озабоченно спросила я.
Я представила себе, как выступаю перед классом и сознаюсь, что в детстве мечтала стать вампиром. Тревор не преминет сопроводить это издевательской репликой, и все присутствующие покатятся со смеху.
Он чиркнул что-то в своей бумажке.
— Когда ты была маленькой, возникало ли у тебя желание… — Он заглянул в вопросник и продолжил: — Да, желание разбить зеркало, посмотревшись в него?
Вместо того чтобы съездить ему по чердаку, я просто не смогла удержаться от хохота и почувствовала, что этот смех как-то сблизил нас, хотя и самую малость.
А вот Тревор явно не ожидал, что я сочту этот пункт забавным. Он-то настроился на конфронтацию. Наши глаза встретились. Его взгляд чуть задержался на мне. Нет, не то чтобы с угрозой, но словно давая понять: «Я это тебе попомню».
Странно, но мне никак не удавалось отделаться от ощущения странной притягательности моего извечного недруга, хотя меня с души воротило от всякого обмена любезностями между нами. Но еще больше от того, что моя защита давала слабину.
«Я с этим родилась», — хотелось сказать мне.
Возможно, психолог смог бы проследить истоки моего желания быть вампиром до тех вечеров, когда мы с папой увлеченно смотрели фильмы про Дракулу. Когда родился братишка, весь мой уютный мирок рухнул. Носферату стали для меня символом памяти о тех вечерах, которые не были отравлены противным писком Недотыка. Тогда я не чувствовала себя одинокой.
— Нет, — ответила я после продолжительного молчания. — Мне хотелось разбить зеркало, когда я не видела отражения.
— Чудненько, так и запишем, — промолвил он. — Следующий вопрос. Сохранилось ли у тебя то желание, какое было в детском саду?
— А как же! Мне уже шестнадцать, и я до сих пор мечтаю стать вампиром, — ответила я как можно более саркастическим тоном, призванным замаскировать глубинные чувства.
На самом-то деле мои мечты изменений не претерпели, но разве можно в этом признаться?
Смысл опроса, задуманного миссис Нэйпер, был понятен. Люди разные. Одни по ходу жизни меняются, у них появляются новые склонности и пристрастия. Другие намечают свой путь с детства и более с него не сворачивают. Тест позволял определить, к какому типу относится тот или иной ученик. Я, судя по всему, представляла второй.
— Чем занимаются твои родители? Хотела бы ты пойти по их стопам? — продолжил Тревор.
— А ты как думаешь?
Я вытащила свой вопросник.
— А вот спорим, мне ничего не стоит заполнить всю анкету, вообще тебя не спрашивая. В детском садике ты мечтал стать Суперменом, просто потому, что видел его по телику и восхищался им. Но сейчас, конечно, тебе ничего такого не надо. Ты мечтаешь стать профессиональным футболистом. Для этого надо выбраться из нашего захолустного городишки. Ты побаиваешься так поступить. Вдруг обнаружится, что это здесь ты Супермен, а там полно ребят, по сравнению с которыми ты барахло. Поэтому в анкете ты напишешь, что хочешь заниматься строительными проектами и торговать недвижимостью, как твой отец. Ведь ты боишься неудачи и не осмелишься написать, кем хочешь быть на самом деле.
Тревор остолбенел и побледнел. Он сдулся. Видно, до него дошло, что все эти годы я читала его душу, как открытую книгу. Неясно только, разозлился он по этому поводу или, наоборот, проникся ко мне еще больше.
Но я не собиралась задерживаться и выяснять это, а потому убрала распечатку в рюкзак и отчалила.
Сдается мне, в пункте, касающемся, того, кем я хотела стать в детсадовском возрасте, он зачеркнул слово «вампир» и написал «телепат».

24. Потусторонние голоса

Мы с Александром сидели в его мансарде. Возлюбленный вдохновенно писал картину, изображавшую железнодорожный узел, я открыла мамин ноутбук и корпела над заданием миссис Нэйпер. Однако мне трудно было сосредоточиться на выборе будущей карьеры не только потому, что я не могла не любоваться Александром, поглощенным своим творчеством.
Из спальни, расположенной этажом ниже, доносились приглушенные голоса его родителей. С большим трудом я разобрала несколько слов: «мистер Беркли», «продажа», «Румыния».
— Сейчас вернусь, — сказала я Александру, но он так самозабвенно работал кистью, что, скорее всего, у меня имелся шанс возвратиться прежде, чем мое отсутствие будет замечено.
Я соскользнула вниз по чердачной лестнице и на цыпочках подобралась к родительской спальне. Дверь была приоткрыта. Я сделала вид, будто иду в туалет, находившийся неподалеку. Это позволяло подслушать разговор, благо слова эхом отдавались от голых стен.
— Мистер Беркли говорит, что необходимо вложить деньги в обновление дома. Иначе трудно будет его продать, — услышала я слова мистера Стерлинга, проходя мимо двери спальни, задержалась в коридоре и навострила уши.
— Мне кажется, дом и так хорош, — ответила его жена.
— Согласен. Я тоже ничего не хочу менять. Моя мать построила его по своему вкусу. Пусть он таким и останется, пока не получит нового владельца.
— Может быть, нам стоит обратиться в другое агентство недвижимости? — предложила миссис Стерлинг.
Последовала недолгая пауза.
— Константин, — снова зазвучал мягкий, озабоченный голос миссис Стерлинг. — А не совершаем ли мы ошибку, выставляя особняк на продажу?
— Понимаю, Кассандра. Это решение мне и самому далось нелегко, особенно учитывая категорическое несогласие Александра. Но наше место в Европе. Пришло время вернуться. Наш дом всегда был в Румынии. Мы слишком стары, чтобы все это менять.
— Наверное, ты прав. Но меня беспокоит…
— Я вот чего не пойму, — озадаченно продолжил хозяин дома, перебив жену. — Мистер Беркли говорит, что к дому вообще никто не проявляет интереса, и объясняет это тем, что по городу о нем ходят жуткие слухи. Не представляю, откуда бы им взяться и зачем кому-то их распускать. Тем более что, кроме Мэдисонов, у нас никто не бывал.
Тут половица у меня под ногами скрипнула так громко, что этот звук, наверное, услышали бы и в Румынии. Дверь спальни открылась. Оттуда выглянул мистер Стерлинг. За ним стояла импозантная, похожая на изваяние жена.
Дверь туалета, до которой только что вроде бы было рукой подать, вдруг оказалась на расстоянии многих миль.
— Рэйвен!.. — удивилась миссис Стерлинг. — Мы и не знали, что ты тут.
— Да я просто шла мимо в…
— Мы как раз собирались с тобой поговорить, — сказала она. — Ты ведь знаешь, что особняк выставлен на продажу.
Я стояла молча, не шелохнувшись.
— Я понимаю, Рэйвен, что тебе нелегко, да и нам тоже, — добавила миссис Стерлинг утешающим тоном.
Я кивнула.
— Ты очень многое сделала для Александра, — продолжила она. — Я знаю, что ему без тебя будет очень трудно. Поэтому ты должна обещать, что обязательно нанесешь нам визит.
В нормальных обстоятельствах возможность совершить путешествие в Румынию, погостить у родных Александра привела бы меня в неописуемый восторг. Я и сейчас была бы не прочь побывать там, скажем, съездить на каникулы, но с любимым. Будь у меня выбор, я предпочла бы встречаться с ним на Бенсон-хилл.
— Обещаю, — не стала возражать я.
Александр вышел на лестничную площадку.
— Эй, что там у вас? — окликнул он.
— Ничего особенного, — отозвалась миссис Стерлинг. — Так, перемолвились парой слов.

Мне стало жаль Стерлингов, ведь из-за этого переезда они разрывались ничуть не меньше нас. Родители возлюбленного поступали так, как считали разумным, даже если мы придерживались противоположного мнения.
Я не могла сосредоточиться на задании, да и Александру стоило прерваться и отдохнуть от живописи. Поскольку время было позднее, он повез меня домой.
— Похоже, наш план сработает, — сказала я, когда мы с ним шли к моему дому. — Если так пойдет и в следующие дни, то ты пробудешь здесь дольше, чем стоит особняк.
Александр наклонился и ответил мне счастливым поцелуем.
В ту ночь, впервые за долгое время, я забылась спокойным, блаженным сном.

25. Кошмарное интервью

К сожалению, на следующий день меня ждала встреча с Тревором.
— Мы не закончили с вопросами, — заявил заклятый враг, перехватив меня на лужайке после школы.
— Я думала, ты сам в состоянии заполнить бланки, — буркнула я.
— Я могу подбросить тебя домой. В машине все и сделаем.
Я воззрилась на него с возмущением.
— Я имел в виду задание, — хмыкнул Тревор, подняв бровь.
— Нет уж, лучше я пешком пройдусь.
— Когда ты наконец признаешь, что избегаешь меня, потому что от меня без ума?
— Когда в аду наступят заморозки, не раньше.
— Да, насчет ада тебе, конечно, лучше знать. Ты ведь тамошняя обитательница, — подначил Тревор. — Ладно, как все-таки насчет того, чтобы вернуться оттуда на грешную землю и сказать, чем ты на ней собираешься заниматься?
Я призадумалась. Вообще-то меня до сих пор не покидала мысль о том, чтобы открыть магазин одежды и аксессуаров для готов, о чем мы говорили с Беки, но делиться этой идеей с Тревором как-то не хотелось.
— Слушай, футболист, а почему бы тебе самому не придумать для меня подходящую карьеру? Что-нибудь такое, что позволило бы мне самостоятельно зарабатывать деньги и давало уверенность в себе.
Тревор открыл ноутбук. Я бросила взгляд на монитор и увидела уже заполненные разделы теста.
— А что плохого, если о тебе позаботится мужчина? — спросил он. — Обеспеченный и сильный.
— С этим у меня уже все в порядке, — отрезала я.
— Да еще и блондин.
— Предпочитаю брюнетов.
— Причем популярный.
Тут он меня уел. Популярностью Александр не пользовался, как и я сама. Совсем не то что Тревор Митчелл, король школьных балов с первого класса.
— Хотела бы ты прославиться? — спросил он, подаваясь ближе. — Чтобы твое имя было широко известно?
— Думаю, меня и так все знают.
— Но по другой причине, — усмехнулся он.
— Меня не интересует известность. Мне важно быть самой собой.
Тревор покачал головой и вбил несколько строк в ноутбук.
— Итак, что у нас осталось?.. Ага!.. Желают ли твои родители, чтобы ты повторила их жизненный путь?
— Нет. Это, надеюсь, все? — простонала я.
— Что ты любишь делать в дождливые дни? — спросил он.
— Сидеть под дождем.
— А в солнечную погоду?
— Спать.
— Ты считаешь себя творческой натурой?
— Нет.
— Серьезно? — удивился он. — Это при твоей манере одеваться и макияже? По-моему, в этом есть творческий подход. Клоунада.
— Ты хочешь, чтобы я тебе врезала прямо сейчас или перед всем классом?
— Не заводись. Твой любимый наряд?
— Хм. Бальное платье.
— Когда ты закрываешь глаза, кто тебе представляется?
— Александр.
— Если бы тебе пришлось выбирать, с кем в нашей школе поцеловаться, кто бы это был?
Он подался ко мне.
— Никто. И вообще это не из анкеты… да и не только это! Ах ты, осел!
Честно говоря, имея дело с Тревором, порой трудно понять, кто над кем издевается.
— Я просто проверял тебя на внимательность. Ладно, опрос закончен. Теперь осталось составить письменный отчет.
— Значит, нам больше не нужно встречаться?
— Ты не врубилась. Это я закончил. — Он подал мне заполненный лист. — Теперь твоя очередь спрашивать.
Бланк с вопросами, адресованными Тревору, был девственно пуст. Я быстро, по своему разумению заполнила нужные графы и вручила ему листок.
— От руки написано, — заметил он. — На высший балл не потянет.
Мы с Тревором поднялись и отряхнули джинсы.
— Наше следующее свидание состоится перед всем классом, — сказал он.
Я поймала себя на том, что не испытываю к нему неприязни. Ведь как бы то ни было, это он, пусть невольно, поспособствовал тому, что Александр задержался в особняке.
— Мне надо встретиться с отцом, — сказал Тревор, садясь в свой «камаро». — Может, слышала? Он собирается купить особняк.
Я застыла на месте.
— Что ты сказал?
Он противно ухмыльнулся.
— Не хотел тебе говорить до того, как мы закончим собеседование. Вчера вечером, за ужином, у нас зашла речь об особняке, который никто не покупает из-за того, что это негодная развалюха. Так вот, отец сказал, что земля под домом сама по себе имеет немалую ценность, так что участок можно купить, а постройки снести бульдозером. На расчищенной территории появится новый торговый центр.
Я испытала страшный удар. Мне и в голову не приходило, что собственный план сработает против меня. Конечно, Тревор был для этого самой подходящей персоной.
— Ты не можешь это сделать! — в ярости прошипела я. — Купить и снести!..
— Конечно не могу, чудище. Куда мне? Но вот мой отец, он очень даже может.
Папаша Тревора владел половиной Занудвилля. Мне совсем не хотелось, чтобы к его недвижимости присоединился Бенсон-хилл.
— Я сказал отцу, что нужно будет сохранить несколько кирпичей, когда он станет сносить руины. Пригодятся на сувениры. Я с тебя много не запрошу, хоть они и бесценны, — заявил Тревор напоследок, тут же тронул машину с места и укатил.

26. План «Б»

Я нетерпеливо ждала у ворот особняка и, как только Джеймсон открыл их, с ходу выпалила:
— Мне срочно нужно поговорить с Александром.
— Он еще спит, мисс Рэйвен.
Надо думать, Александру, как накануне мне, спалось хорошо. Только мне ночью, а ему — днем.
— Дело срочное, — заявила я, как могла властно и настойчиво. — Отлагательства не терпит.
— Сделаю, что смогу. Подождите в студии.
Я расположилась в старой пыльной комнате, полной книг.
Через несколько минут появился Александр, в джинсах и футболке.
— Что-то не так? — спросил он.
— Все. — Я бросилась к нему. — Нам нужно поговорить наедине.
— В беседке, — предложил он.
— Нужно такое место, где никто не сможет нас подслушать.

Александр припарковал «мерседес» напротив ворот кладбища, и мы поспешили к могиле его бабушки. Единственными посторонними звуками было стрекотание сверчков.
— Нашелся покупатель на особняк, — выдала я, едва мы добрались до могилы.
— Шутишь!
— Мне не до шуток. Хуже всего то, что это папаша Тревора Митчелла.
— Ужас! Я думал, наш план сработал…
— Я тоже. Но этот деятель вознамерился снести дом и построить на его месте торговый центр.
— Вот как!
В карих глазах Александра вспыхнуло алое пламя гнева.
— Именно. Это ужасно. Мы проделали огромную работу, убеждая людей в том, что особняк непригоден для проживания, и добились своего. Никто не захотел покупать дом. Но мы забыли, что земля, на которой он стоит, тоже имеет ценность, и теперь особняк снесут. Это я виновата. Мне следовало подумать лучше. Я все погубила!
Я села на кладбищенскую скамейку и закрыла лицо руками.
— Это не твоя вина, Рэйвен, — попытался утешить меня Александр, и лицо его просветлело. — Отец Тревора еще не совершил покупку. Значит, не все потеряно, у нас еще есть время.
— Если ты скажешь родителям, может, они откажутся от продажи?
— Отец серьезно настроен на продажу. Я спорил с ним, мы даже поругались. Он считает, что новый владелец вправе делать со своей собственностью все, что ему заблагорассудится. Но откуда ты все это узнала? Отец говорил, что домом никто не интересовался.
— Узнала, можно сказать, из первых уст. От Тревора.
— Но должен же быть какой-то выход. Я не хочу уезжать и не могу допустить, чтобы особняк погиб.
Я повернулась к надгробию, словно спрашивая совета у покойной.
— Нам необходимо остановить его. Отец Тревора не должен купить участок. Никто не должен! Это твой дом, наш, а прежде всего — твоей бабушки.
Я встала и подошла к памятнику.
— Она строила этот дом с любовью, для себя и своей семьи.
— Я знаю. От всего этого у меня сердце рвется на части.
Александр тоже подошел к памятнику.
— Это бабушкин дом… и должен всегда им остаться.
— Ты единственный, кого это волнует. Представь себе, что значила бы для твоей бабушки продажа особняка чужаку, тем более его снос. Ведь на свете нет покупателя, для которого этот дом значил бы больше, чем для тебя и ее.
Александр обернулся ко мне.
— Ты молодец!
— Ты о чем?
— Как же я раньше это не сообразил! — возбужденно воскликнул Александр, крепко поцеловал меня, обнял и закружил.
— Да что происходит?
— Особняк продается, — промолвил Александр с ухмылкой. — Я знаю, кому до смерти хочется его приобрести.

Я никак не могла сообразить, кого же Александр имел в виду в качестве покупателя особняка. В любом случае это должен быть человек состоятельный и такой, чтобы его появление в бабушкином доме не вызвало неприятия у возлюбленного. Да и как это могло помочь ему остаться в Занудвилле? Но он так ничего и не открыл, пообещав посвятить в детали своего плана при следующей встрече.
Она состоялась на закате следующего дня, в товарном вагоне.
— Я спать не могла, — нетерпеливо пожаловалась я, едва оказавшись внутри.
Он взял меня за руку и привлек к себе.
— Кого ты выбрал в покупатели особняка? Говори сейчас же! — спросила я дрожащим от надежды голосом.
— Через несколько месяцев мне исполнится восемнадцать лет, — начал Александр. — С того момента я вступлю в права наследования. Моя бабушка была очень щедрой женщиной. По моим прикидкам, денег, оставленных ею, достаточно для содержания особняка.
У меня глаза полезли на лоб.
— Я сам куплю его, — с гордостью заявил он.
— Замечательно! — воскликнула я, схватила его за руки и пустилась в пляс. — Ты гений!
— Если у меня будет жилье здесь, то мне не придется ехать в Румынию. Так ведь? Полагаю, бабушка была бы рада узнать, что деньги, оставленные ею, пошли на спасение дома.
— Это великолепный план!
Я бросилась Александру на шею и осыпала поцелуями. Все-таки он сообразителен не по годам. Приятно, когда твой любимый не только красив, но и умен.
— Я уже почти достиг совершеннолетия и скоро получу законное право принимать самостоятельные решения, — продолжил он.
Столь зрелый подход сделал его еще более привлекательным в моих глазах.
— Ты самый классный, круче всех! — восторженно выпалила я.
— Да погоди ты так радоваться, — остудил он мой пыл. — Есть одна загвоздка.
— Правда? Но я думала… Ты сказал…
— Мне нужно внести задаток и оплатить расходы на завершение сделки. Счет в банке у меня есть, но этого недостаточно. Мне необходимо собрать деньги на первоначальный взнос.
Да уж, мои представления о платежах так далеко не простирались. Во всем, что касалось операций с недвижимостью, я была совершенно несведуща.
— Откуда же нам взять эти деньги? — спросила я.
— В этом и заключается проблема.
— У меня есть несколько сотен в банке и долларов шестьдесят дома, в ящике стола. Но я могу попросить в долг у родителей.
— Сумму, достаточную для залогового платежа за недвижимость? Они дадут эти деньги шестнадцатилетней девочке?
— Да не мне они дадут. Тебе.
— Ага, ее семнадцатилетнему дружку? Нет, это, конечно, было бы здорово, но вряд ли осуществимо.
— А сколько нужно денег?
Александр одними губами назвал сумму, куда большую, чем я могла предположить.
— Где же нам взять этакие деньжищи? — упавшим голосом спросила я.
— Пока я еще не придумал. Но нам нужно успеть сделать это до того, как отец Тревора выпишет чек.

27. Задание миссис Нэйпер

Время поджимало, а мне необходимо было срочно решить две задачи. С одной стороны, требовалось раздобыть достаточно денег для внесения залога, причем до того, как к покупке особняка подключится отец Тревора, с другой — завершить мое задание, что, между прочим, включало в себя публичную презентацию.
Времени было в обрез, и сосредоточиться я могла только на чем-то одном. Правда, у меня не было ни малейшего представления о том, где можно достать деньги. Я точно знала, что Александру придется уехать в Румынию, если мы ничего не придумаем, поэтому села за компьютер, чтобы хоть как-то отвлечься и успокоить нервы.
Но может ли миссис Нэйпер рассчитывать, что я смогу всерьез сосредоточиться на своей будущей карьере, когда Александр того и гляди окажется за океаном, на другом конце света? Тогда мне останется надеяться на то, что удастся поступить в трансильванский университет. Но даже если я каким-то чудом смогу набрать необходимые баллы и добиться зачисления, оно все равно состоится только через два года. За это время Александр запросто может жениться — мало ли на ком.
Правда, найди я хорошую работу здесь и сейчас, а не через пять лет, мне, пожалуй, удалось бы помочь Александру собрать деньги на дом.
Я нервно постучала пальцами по столу и попыталась сосредоточиться на задании.
Честно признаться, я вообще-то не особо задумывалась о том, как распорядиться своим будущим, не считая, конечно, желания сделаться вампиром. И как прикажете разъяснить такую позицию одноклассникам?
Я принялась размышлять о том, что мне по-настоящему нравилось, то есть о тех же вампирах, о мрачной музыке, кладбищенском антураже. Какой род деятельности больше подходит девушке с подобными вкусами. Стать врачом? Могу себе представить, что подумает больной при виде хирурга в черной одежде и марлевой маске, вооруженного скальпелем. Пожалуй, он предложит врачу подлечиться самому. Сделаться юристом? Хороша будет судья, ведущая процесс в мини-юбке и солдатских ботинках. Учительницей? Скорее всего, родители все поголовно заберут своих отпрысков из моего класса.
Важно еще одно. Имеет ли смысл связывать свое будущее с Занудвиллем, особенно с учетом того, что Александра здесь может и не оказаться? Мне всегда хотелось убраться отсюда подальше, но встреча с любимым все изменила. Я всегда мечтала о месте, где не буду изгоем, но если Александр вернется в Румынию, то здесь я стану чувствовать себя еще более одинокой, чем прежде.
Вопрос вот в чем. Страшно ли мне открыть правду о себе перед всем классом? Неужели мне слабо разобраться в том, кем же я на самом деле могу стать? Осмелюсь ли я, раз уж на то пошло, поделиться с одноклассниками своей мечтой, сказать им, что желаю сделаться вампиром или кем угодно еще по собственному выбору? Мне всегда казалось, что личность важна никак не меньше избранной карьеры. Значит, желательно быть на сей счет честной, особенно теперь, после того, как я вывела на чистую воду Тревора с его истинными мечтами. Только вот хватит ли мне смелости, в недостатке которой я упрекнула врага детства?
Я глубоко вздохнула и принялась за писанину. Слова рождались в моей голове и заполняли ее быстрее, чем пальцы успевали давить на кнопки клавиатуры. Я писала о своих пристрастиях, не обращая внимания на то, какими вздорными они могли показаться миссис Нэйпер и моим одноклассникам. Работа шла стремительно. Я набралась куража, и теперь ничто не могло меня отвлечь.
Закончив черновик, я набросала несколько пунктов для презентации.
По моему разумению, успех дает человеку хороший заработок, но настоящая, большая победа — это когда ты занимаешься любимым делом, а тебе за это еще и платят. Для Тревора это значит быть профессиональным футболистом, для моего братца Билли — ученым или программистом, для Александра — художником. Впрочем, насчет возлюбленного — разве он уже не состоявшийся художник? Не он ли завоевал первое место на ярмарке в Хипарьвилле? Ведь, собственно говоря, только это ему сейчас и нужно — продавать свои работы, чтобы получить возможность купить особняк.
Тут меня как громом поразило. Как же я раньше до этого не додумалась?!
Мы можем выставить холсты Александра на ежегодном художественном аукционе.
Вот уж не думала, что работа над тестом миссис Нэйпер может развить подобную проницательность!

План у меня возник блистательный, оставалось только убедить в этом Александра.
— Занудвилльский аукцион! — с ходу заявила я, как только мы встретились в нашем вагоне. — Мы продадим твои картины на аукционе.
— Ну и шуточки у тебя. Да кто их будет покупать?
Александр скептически оглядел полотна, висевшие на стене.
— Ты ведь слышала, что говорил отец. Это любительская мазня. Нет, Рэйвен, аукцион — для профессиональных художников.
— Александр, твои работы великолепны. Нет нужды быть искусствоведом, чтобы увидеть их ценность.
— Ты не объективна, потому что неравнодушна ко мне.
— Ага, можно подумать, это я присудила тебе первый приз на фестивале в Хипарьвилле. Нет уж, за твою работу голосовали те, кто не был с тобой знаком. У тебя выдающийся талант. Знаешь, выполняя задание миссис Нэйпер, я пришла к той мысли, что высшая степень успеха — это когда ты можешь превратить свое хобби в профессиональное занятие. Мы с тобой это докажем.
— Я так не думаю. Должен быть другой способ.
— Может, он и существует, но у нас нет времени, — горячилась я. — Аукцион состоится на этой неделе. Это наш единственный шанс.
— Я не готов к тому, чтобы показывать городу свои работы, а еще меньше — к тому, чтобы предлагать людям их купить.
— Тебе и не нужно. Этим займусь я.
— У меня нет ни малейшего представления о том, как люди участвуют в аукционах. Не знаю даже, к кому обратиться.
— К счастью или несчастью, но у меня имеется непосредственная связь с устроителями аукциона в лице моего злыдня партнера по школьному заданию.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказала я Тревору, как только увидела его на следующее утро.
Он только что вылез из своего «камаро» и направлялся к школе.
— Да ну? — На лице врага детства появилась злорадная ухмылка. — Это можно, но даром ничего не делается. Как насчет поцелуя, на который у тебя в прошлый раз не хватило времени?
— Скажи, как мне выставить работы на художественный аукцион? — спросила я, проигнорировав его прикол.
— У тебя есть что-нибудь ценное?
— Не у меня. Но кое у кого есть.
— А почему бы этому кое-кому не спросить самому?
— Потому что я выступаю в качестве его агента.
— Ага, стало быть, ты имеешь с этого десять процентов. А что получу я? — Митчелл эротично ухмыльнулся.
— Давай лучше о том, чего ты не получишь — ни пинка, ни затрещины.
— Предложение меня не устраивает, чудище. Извини, но мне нечем тебе помочь.
Я ухватила его за рюкзак.
— Я обращаюсь к тебе как к партнеру по заданию. Прояви человеколюбие. А то ведь знаешь, как может получиться. Я возьму да и прогуляю урок в день нашей презентации, а твоим позором полюбуюсь с улицы, через окошко.
Тревор поразмыслил, понял, что с меня станется, и неохотно согласился.
— Аукционом занимается моя мама. Могу подвезти тебя к ней после школы.
— Я сама подъеду на велике. Встретимся на месте.
— Ты и правда думаешь, что тебя пустят в загородный клуб в таком прикиде? Тебе нужен сопровождающий в моем лице.
Тревор был прав. В клуб меня пускали, но только в сопровождении папы, да и он заставлял меня переодеться в белый костюм для игры в теннис. Булавки и заклепки, украшавшие мой нынешний наряд, в этом заведении не одобряли.
— Встретимся на парковке, — согласилась я.
Удивившись моей сговорчивости, он вприпрыжку отправился на урок.
После занятий я обнаружила Тревора в окружении всей школьной футбольной команды.
Он сидел на капоте своей тачки с таким видом, будто только что выиграл кубок мира, увидел меня и распахнул дверцу «камаро».
— Залезай.
Его компания принялась свистеть и улюлюкать.
Насчет безопасности у меня сомнений не было, а вот насчет репутации имелись. Но на тот случай, чтобы Тревор не зарывался, у меня было припасено кое-что понадежнее газового баллончика.
— С нами поедут Беки и Мэтт, — сообщила я, когда ко мне подошла самая классная пара Занудвилля.
Я чувствовала себя победительницей, но Тревор ничуть не смутился.
— Конечно, — с показным смирением промолвил он. — Две парочки — это то, что надо.

Тревожные колокольчики зазвучали, как только я вступила на территорию клуба и была встречена охранниками. Беки с Мэттом следовали сразу за мной, но контролер клуба направился именно ко мне.
— Могу я чем-нибудь помочь? — осведомился высокий мужчина в зеленой униформе служителя загородного клуба.
— Я здесь с Тревором Митчеллом. Он паркует машину.
— Вот как?
Он смотрел на меня недоверчиво.
— Понимаю, я одета не по правилам клуба. Но мы заглянули на минутку, по делу.
В этот момент подошел мой спаситель, весь в хаки.
— Привет, Дэйв, — сказал он. — Я приехал встретиться с матушкой.
— Привет, Тревор. Как дела? Твоя мать в банкетном зале.
Впервые в жизни я была рада обществу заклятого врага.
Мы двинулись по коридору, устланному ковровой дорожкой, коричневой с оранжевыми узорами. На зеленых стенах висели репродукции картин, из тех, что можно встретить в гостиницах.
Миссис Митчелл заметила Тревора, когда открывала картонную коробку. Лицо женщины озарилось улыбкой, но тут она увидела, кто именно вошел следом за ее сыном.
— У тебя неприятности?
Такова была первая реакция.
— Рэйвен хочет выставить что-то на аукцион.
— Привет, Мэтт, Беки… Рэйвен.
— Добрый день, миссис Митчелл, — ответили мы.
Мать Тревора была похожа на учительницу, готовую похвалить усердных учеников, но строгую к нерадивым.
— Очень мило, что ты решил помочь… — Она помедлила, опять взглянула на меня и закончила фразу: — Да, помочь друзьям.
Мать Тревора, как и он сам, весьма скептически оценивала перспективы какого-либо моего участия в аукционе, ориентированном на высшее общество Занудвилля. Надо отдать ей должное, она старалась не демонстрировать своего пренебрежения, однако было ясно, что ей не верится в то, что от меня можно ожидать чего-то, заслуживающего внимания.
— Надеюсь, это не какой-нибудь школьный проект? — осведомилась она. — Дело в том, что у нас аукцион для взрослых. Пингвинчиков из папье-маше, изготовленных на занятиях в художественном кружке, мы не выставляем.
— Нет, — ответила я самым учтивым тоном.
Вообще-то меня так и подмывало ответить на этот выпад какой-нибудь дерзостью, но на кону стояла судьба Александра и особняка. Поэтому я подлизывалась к ней так, как, наверное, никто до меня.
— Мы сейчас изучаем тему карьеры, и я подумала, что для лучшего понимания вопроса было бы замечательно встретиться с по-настоящему успешной женщиной, способной служить примером, и понаблюдать за ее работой. Ну а если бы мне удалось не только увидеть, как вы организуете аукцион, но и познакомиться изнутри с тем, как он работает, то о большем и мечтать не приходится.
— Я даже не знаю, — проворковала миссис Митчелл, но ее отношение ко мне явно улучшилось. — И что ты хотела бы выставить?
— Картины.
— Из коллекции твоего отца? А художника мы знаем?
Говорить ей, что речь идет о произведениях юного вампира, я, понятное дело, опасалась.
— Нет. Это молодое дарование из Европы.
— Из Европы? — переспросила миссис Митчелл, и у нее чуть глаза на лоб не полезли. — Хм, это, конечно, интересно. Но сначала, разумеется, мне нужно взглянуть на работы.
— Вам их доставят, — радостно воскликнула я.
— Хорошо. Тогда заполни вот этот бланк. Пожалуйста, учти, работы должны быть у меня не позже чем в среду, до пяти часов.
— Это все? — спросил за меня Тревор.
— Да. Я пока приберегу для тебя место.
— Спасибо, — сказала я.
— Может, задержишься, и я покажу тебе ту часть аукционной работы, которая происходит не на виду у зрителя? Это пригодится для твоего отчета. Потом я могу отвезти тебя домой.
— Спасибо, мама, — встрял Тревор, прежде чем я успела открыть рот. — Я сам обещал отвезти ее назад. Мне надо успеть до начала тренировки.
— Тогда ладно. Не забудь, Рэйвен, все произведения должны быть представлены на осмотр до пяти.
Это я помнила, но не забыла и то, что Александр не сможет до заката заниматься доставкой своих работ. А я что, на велосипеде их сюда повезу? По всему выходило — мне нужно найти какого-нибудь крепкого малого с машиной, не боящегося дневного света.
Я очень хотела верить в то, что Джеймсон накачал-таки себе мускулы, занимаясь уборкой по дому.

— Я сначала заброшу вас двоих, а уж потом отвезу Рэйвен, — заявил Тревор, когда мы выехали с клубной парковочной площадки.
Я пожалела, что не осталась с его мамой и не поехала домой с ней.
— Очень хорошо. Мне как раз нужно заглянуть к Рэйвен домой, — пришла мне на выручку Беки.
Выражение лица Тревора изменилось с торжествующего на кислое. Он молча высадил по пути Мэтта, всю дорогу до моего дома молчал, едва мы вылезли, дал по газам и умчался прочь.
— Обязана тебе по гроб жизни, — сказала я Беки, когда он отчалил.
Правда, в отличие от подружки грузовичка у меня не было, и доставить ее домой я могла только на велике.
— Как поедешь, на передней раме или на сиденье?
— Может, я лучше подожду, пока Мэтт вернется и подберет меня? — предложила Беки. — Нечего тебе педали крутить.
Мы присели на крыльцо.
— Могу открыть тебе секрет насчет того, чьи работы собираюсь представить на аукционе, — начала я.
— Чьи же? — загорелась Беки.
— Но это страшная тайна.
— Я никому-никому.
— Совсем никому?
— Совсем.
— Даже Мэтту?
Подружка замялась.
— Это навсегда?
— Нет, только до окончания аукциона.
— Ладно, тогда я выдержу.
Она подалась ближе.
— На аукцион будут выставлены работы Александра, — проговорила я заговорщическим тоном.
— Обалдеть! Но почему это тайна?
— Мы не хотим, чтобы покупатели знали имя автора работ. Боимся, что никто не захочет приобретать картины, написанные тинейджером, тем более из особняка.
— Понятно. Ты права. А что вы собираетесь делать с деньгами?
— Это другой страшный секрет. Мы намерены купить особняк.
Тут послышался звук мотора. На подъездную дорожку заехал Мэтт.
— Что у вас случилось?
— Ничего, — ответила Беки, садясь в машину. — Все в порядке. В общем, я не должна об этом ничего говорить. И не стану, вот.
Сконфуженный Мэтт тронул машину. Беки выглянула из окна и улыбнулась.

28. Перед классом

На следующее утро в кабинете английского мои одноклассники отчитывались о проделанной работе. Почти все они выказывали желание стать веб-дизайнерами, фармакологами или рестораторами. Мне очень хотелось, чтобы нас с Тревором вызвать не успели, но когда подошла наша очередь, до звонка оставалось еще десять минут. Мои мольбы не получили ответа.
— Итак, что вы выяснили друг о друге? — спросила миссис Нэйпер.
Тревор, звезда футбола, привык быть в центре внимания и не имел ничего против публичного отчета. Он мгновенно оказался у доски, рядом с миссис Нэйпер, в то время как я еще уныло тащилась по проходу между столами, словно меня ждала гильотина.
— В детском садике я, как и большинство мальчишек, мечтал стать супергероем, — начал Тревор.
Некоторые девчонки за передними столами захихикали.
Тревор умолк и воззрился на них так холодно, что они отвели глаза.
— Разумеется, — продолжил он, — я уже давно не ребенок, но и сейчас люблю скорость, энергию и состязательность. Это задание и собеседование помогли мне понять одну важную вещь. В детстве тебя не беспокоит, что подумают другие о твоих желаниях, и твои мечты ничто не ограничивает. Для многих естественным является самый легкий, предсказуемый выбор, связанный с наименьшим риском, — пойти по стопам родителей. А вот супергерою нужна смелость. Она понадобится и для того, чтобы не просто следовать дорогой, проторенной для тебя другими, а попытаться воплотить свою мечту. Цель моей жизни — стать профессиональным футболистом. — Тут Митчелл повернулся ко мне.
— Расскажи нам о чем-нибудь, чего мы не знаем, — выдала красотка в дорогущем прикиде, оторвавшись от своего ноутбука.
Честно скажу, меня удивило выступление Тревора. Конечно, было понятно, что правда, сказанная в глаза, задела моего заклятого врага. Ему захотелось доказать мне, что он не трус, каким я его выставила. Но навряд ли мне пришло бы в голову повторить свои обвинения публично, скажи он, что хочет заниматься строительством и недвижимостью, как его отец.
В классе захлопали.
Миссис Нэйпер улыбнулась любимому ученику.
— Все это интересно и хорошо сказано, Тревор, — похвалила она. — У нас достаточно времени, чтобы до звонка на перемену послушать Рэйвен.
Я обвела взглядом помещение. Одноклассники смотрели на меня так, словно ожидали увидеть коронный номер цирка уродцев.
— В нежном возрасте мне хотелось стать вампиром, — начала я, тут же услышала смешки, поджала губы и стиснула кулаки.
— Успокойтесь! — велела миссис Нэйпер.
Я посмотрела на Беки, и та показала мне большой палец.
— С тех пор мой стиль и образ жизни соответствовали этой детской мечте, — продолжила я. — Мне никогда не было дела до того, что думают другие о моей внешности.
— Это заметно, — прозвучал чей-то голос.
— Или что они говорят, — добавила я. — По этой причине я всегда была отверженной, но не изменяла себе. Если задумывалась о будущем, то пыталась найти такое занятие, которое мне во всем подходило бы. Например, — в моем голосе добавилось воодушевления, — подумывала о том, чтобы стать редактором собственного журнала мод. Но не это главное. По моему глубокому убеждению, когда человек задумывается о будущем, для него важнее понять не кем, а каким он хочет стать. Честным или лживым? Добрым или злым? Верным или коварным? Вот выбор, который важно сделать для себя, вне зависимости от будущей профессии. По моему разумению, раз в задании речь шла о будущем, оно касалось не только того, чем в жизни заняться, но и каким быть человеком. Мой выбор — остаться верной себе.
Я стояла перед всем классом, ожидая реакции. Никто не смеялся, даже не хихикал. Никто не улюлюкал.
Я повернулась к миссис Нэйпер и Тревору. Оба выглядели ошеломленными.
Тут зазвенел звонок.
Довольная тем, что все наконец-то закончилось, я следом за Тревором вручила свою работу учительнице.
Одноклассники потоком хлынули в коридор, и я случайно услышала разговор двух красоток:
— Ну да, я сказала, что хочу быть моделью, но ведь это и значит — хорошей.
— Конечно, — отозвалась другая. — Вот увидишь, когда моя дизайнерская линия одежды раскрутится, десять процентов прибыли я пущу на благотворительность.
Девчонки прошли дальше, но тут рядом со мной оказался музыкант из школьной группы.
— Я сказал, что хочу быть учителем, но на самом деле еще не сделал выбор, — поделился он. — Послушал тебя и понял, что сначала надо попробовать разобраться в себе, а уж остальное приложится.
— Не сомневаюсь, так оно и будет, — заверила его я.
Миссис Нэйпер убрала наши работы в папку.
— Я уже не первый год даю подобные задания и должна сказать, что такие презентации, как у тебя и Митчелла, бывают нечасто, — не без сожаления сказала она.
Тревор обнял меня за плечи, прежде чем я успела отстраниться.
— Похоже, что скоро нас ждут новые совместные занятия, — заявил он торжествующим тоном, с чем и отбыл.
Беки вручила мне мой рюкзак.
— По-моему, ты выступила круче, чем задумывалось. Может, тебе стать публичным оратором?
— А им разрешается выступать в солдатских ботинках? — осведомилась я.
— Ты будешь первой, — ответила Беки и потащила меня из класса.

29. Аукцион

До сих пор меня не только ни разу не заносило на публичное мероприятие, именовавшееся у нас в Занудвилле ежегодным художественным аукционом, но я даже не выказывала к нему ни малейшего интереса. Так что мои родители были приятно удивлены, узнав, что я по доброй воле променяла вечер на кладбище на пребывание в стенах загородного клуба. Папа воодушевился до того, что дал мне ключи от своего джипа, поскольку Джеймсон должен был привезти хозяев особняка.
Я доставила к месту события неизвестного и таинственного художника — Александра Стерлинга.
Парковочная площадка загородного клуба, огромная, как парк отдыха, и находившаяся весьма далеко от самого клуба, была уставлена «лексусами», «бентли» и «БМВ». Хозяева этих тачек проводили время за разговорами в баре.
Направляя машину на парковочное место, отстоявшее от входа в клуб на целое футбольное поле, я пошутила, сказав Александру, что нам, видать, придется подождать автобуса, курсирующего по внутренней линии.
— Хотя на самом деле тебя следовало бы доставить на лимузине, — сказала я своему возлюбленному, очень красивому и жутко нервничавшему.
Все собравшиеся были одеты в высшей степени элегантно. Дамы — в потрясающих шляпках, шарфиках, с дорогущими сумочками. Коллекционеры, съехавшиеся со всей округи, беседовали с членами клуба.
Присутствовали все городские шишки, включая, разумеется, мэра, мистера и миссис Митчелл и мистера Беркли. Эти снобы держались так, будто все здесь являлось их собственностью. И то сказать, на аукцион явился каждый, кто что-то собой представлял. Прошел слух, что здесь будет выставлено множество произведений живописи, ваяния и ювелирного искусства. Потенциальные покупатели съехались не только со всего города и окрестностей, но и из дальних мест. Это событие действительно было важным.
Плакаты и афиши, возвещающие об аукционе, украшали путь к тому самому банкетному залу, где я побывала накануне с Тревором. Сейчас здесь продавали билеты. Мы заняли очередь позади нескольких женщин в лучших нарядах. Когда добрались до столика, билетеру не удалось скрыть удивления от нашего странного внешнего вида, но меня это не смутило. Я поступила по примеру миссис Стерлинг, сделала вид, будто ничего не замечаю.
Александр порывался заплатить, но я не позволила, указав, что сейчас ему следует не тратить, а, напротив, беречь все деньги, какие только можно добыть.
Члены и гости клуба были исполнены сознания собственной важности. Почти все они, старые и молодые, были богачами и сейчас имели возможность продемонстрировать свое благосостояние. Может, до «Сотби» наш аукцион и недотягивал, но им хотелось чувствовать себя участниками чего-то подобного.
На меня и Александра эта публика поглядывала с неодобрением. Я с нетерпением ждала появления миссис Стерлинг с ее зонтиком. Тут-то уже все взоры обратятся к ней.
Бар был полон выпивающей, курящей и сплетничающей публики. Мне до смерти хотелось выпить лимонада, но я не знала, допустимо ли это по этикету. Следует ли платить? Давать чаевые? Нет уж, лучше подождать моих родителей.
Все же я прихватила кое-что из выпечки, расставленной на столиках, а вот Александр оставил угощение без внимания. Ему было не до того. Он нервничал так же, как я, когда собиралась впервые встретиться с его родителями. Это можно было понять. Ведь мой возлюбленный привык жить изолированно, замкнувшись в четырех стенах особняка, все его общество составляли лишь Джеймсон да я. Теперь он вдруг оказался в клубе для избранных. Здесь собралось великое множество людей. Его картины сейчас будут выставлены на обозрение и продажу перед всем городом.
Снаружи банкетного зала был установлен столик благотворительных продаж, предлагались абонементы на водные процедуры, сертификаты на блюда в ресторанах и скидки на путевки в бюро Армстронг.
По мере приближения к месту проведения торгов нервозность возлюбленного начинала передаваться и мне. Да и неудивительно! В случае неудачи Александру придется паковать чемоданы для отъезда в Румынию, а мне останется на следующие десять лет запереться в спальне и безутешно рыдать.
Аукционный зал выглядел именно так, как я его себе представляла по кинофильмам, — ряды стульев, сомкнутые как церковные скамьи, подиум, а на нем мольберт. Мы попытались проскользнуть в помещение незаметно и заняли места в одном из последних рядов, укрывшись за спинами двоих рослых членов клуба.
Я была готова наподдать любому, кто вздумает насмехаться над работами моего возлюбленного.
Для Александра это было грандиозное событие. Он не привык находиться среди такого множества людей, ерзал на месте.
Я взяла его за руку, чтобы приободрить, и предложила:
— Если тебе тут совсем уж невмоготу, то можно уйти. Мы не обязаны присутствовать.
— Нет уж. Я не уйду, — ответил Александр. — И ты тоже. Останемся до конца.
Тем временем зал заполнялся чванливыми представителями занудвилльской элиты. Из всех присутствующих настоящим аристократом был только Александр, но многие члены клуба появлялись с таким видом, будто ожидали, что об их приходе, как о прибытии царственных особ, должны возвещать герольды.
Джеймсон прибыл на аукцион с Руби Уайт, за которой ухаживал. С ними явилась Джейнис Армстронг, партнерша Руби по бизнесу, в туристическом агентстве которой мне довелось поработать.
Мистер Митчелл — с виду прямо тот же Тревор, только постарше, со светлыми волосами, тронутыми сединой, — появился в обществе других миллионеров и расположился, разумеется, в первом ряду. Через пару минут пришел и уселся в нескольких рядах позади него мистер Беркли.
Мой пульс учащался, руки становились все горячее.
Наконец вошли и мои родители. На то, чтобы раскланяться и поприветствовать всех знакомых, у них ушло немало времени.
Наконец мама заметила меня, и родители подошли к нам.
— Замечательно, что ты решил посетить аукцион, — сказал папа, пожимая Александру руку.
— Может быть, в следующий раз ты и сам выставишь свои картины, — подхватила мама.
— Сара, нам лучше сесть, пока все места не заняли, — вмешался отец. — Желаем приятно провести время.
С этими словами они направились к свободным местам, ближе к середине.
Тут по залу прокатилось оживление, связанное с появлением чего-то неожиданного.
В зал вступили родители моего возлюбленного. Миссис Стерлинг держала в руке черно-красный зонтик, одета была в облегающее платье, обута в сапоги на огромных каблуках. Мистер Стерлинг имел при себе трость с набалдашником в виде черепа. На нем был костюм, сорочка с ярко-зеленым галстуком и крылатка, наброшенная на плечи.
Моя физиономия расплылась в улыбке.
Некоторые женщины обмахивались программками аукциона. Со Стерлингами не разговаривал никто, но все пересуды были только о них. Зал наполнился шепотками и приглушенным гомоном. Сплетники принялись чесать языки.
В клубе всегда проявляли интерес к своим. Кто с кем пришел, кто во что одет. Ну а уж чужаки, ясное дело, вызывали еще большее любопытство, даже если ничем и не выделялись, чего никак нельзя было сказать про чету Стерлингов.
Они привлекли всеобщее внимание, но приветствовали их только мои родители да мистер Беркли.
Я подняла было руку, чтобы помахать им, но Александр торопливо перехватил ее.
— Нет уж, через это я должен пройти один.
В конце концов Стерлинги уселись рядом с Джеймсоном и его дамами.
Вскоре на подиум поднялась миссис Митчелл.
— Леди и джентльмены, добро пожаловать на наше ежегодное мероприятие. Сейчас я передам бразды правления аукционисту. Сегодня вашему вниманию будет представлено множество разнообразных произведений искусства — керамика, живопись, скульптура, резьба по дереву. Благодарю за то, что почтили торги своим вниманием. Желаю приятно провести время, удачных покупок!
На подиум поднялся распорядитель торгов, пожилой джентльмен в костюме. Какой-то волонтер водрузил на стол стеклянную вазу, украшенную россыпью самоцветов. Ее увеличенное изображение тут же появилось на огромном экране позади подиума.
Я ерзала на самом краешке откидного сиденья.
Миссис Митчелл зачитала краткое описание предмета и объявила стартовую цену — пятьсот долларов.
— Пятьсот баксов за вазу! — шепотом вырвалось у меня. — Ну у них и цены! Ни в коем случае не поднимай руку, — шутливо предупредила я Александра. — Я ведь тебя знаю! Ты бы рад все тут скупить мне в подарок.
Однако Александру было не до шуток.
— Я не слишком высоко оценил свои работы, — шепнул он в ответ. — Может, надо было запросить больше?
— Да уж, твои картины всяко лучше, чем эта дурацкая ваза.
Однако торг пошел оживленный. Цена быстро взлетела, и всего через несколько минут «дурацкая» ваза ушла более чем за тысячу долларов.
— Вот бы у меня было что-нибудь этакое на продажу, — пробормотала я, воодушевленная видом купюр. — Тут ведь миллионы заработать можно.
Несмотря на то что сама я не торговалась, азарт охватил и меня. Теперь мне стало понятно, почему мои земляки с таким нетерпением каждый год ждали этого события. По накалу страстей торги не уступали лотерее с большими призами. Их участники вертелись на своих местах в предвкушении удачной покупки или в надежде на изрядный куш — как правило, вдобавок к уже имеющимся миллионам.
Потом на мольберт установили картину, покрытую тканью. Когда покрывало сдернули, несколько человек охнули. Послышался оживленный шепот. Это был вид того самого загородного клуба, где проводился аукцион. Пейзаж работы Александра. В первый момент я ощутила гордость от того, что его полотно выставлено на всеобщее обозрение. Никто даже не догадывался, что автор картины сидит рядом со мной.
— Работа принадлежит кисти молодого дарования из Европы, — объявила миссис Митчелл. — Мы располагаем лишь скудной информацией об авторе, однако, как вы можете видеть, полотно говорит само за себя. Неповторимая, своеобразная манера письма. Художник утверждает, что был очарован и вдохновлен красотой нашего города, едва увидев его.
Зрители привставали и перешептывались, словно рассматривали музейный экспонат.
— Начальная цена — пятьсот долларов, — объявил аукционист.
— Пятьсот? — переспросил какой-то джентльмен, сидевший перед нами.
— Не могу понять, как мы вообще на это решились, — шепнул мне на ухо Александр. — Сейчас все пойдет прахом. Мне останется лишь поцеловать на прощание особняк и тебя.
— Пятьсот за такую картину, это смешно! — прозвучал тот же голос. — Даю семьсот.
Я в изумлении повернулась к Александру.
— Восемьсот! — выкрикнул еще кто-то, подняв свою программку.
— Девятьсот!
— Я не ослышался, девятьсот? Тысяча! — заявил тот, кто первым вступил в торг.
— Тысяча сто.
— Тысяча пятьсот.
Программки поднимались одна за другой, пока наконец аукционист не повторил трижды последнюю цену:
— Две тысячи. Продано! Он стукнул молотком.
Я схватила Александра за руку и сжала ее изо всех сил. Я и прежде была полностью уверена в бесценности произведений возлюбленного и не могла не гордиться тем, что за них отвалили такую кучу денег. Самым большим, что удалось в своей жизни наторговать мне, было три доллара, полученные за шоколадное молоко в жаркий летний день. Да и их мне заплатил папа.
Между тем члены клуба не могли сдержать эмоции и горячо обсуждали проданное произведение.
Оказалось, что торги выиграл президент загородного клуба.
— Я хотел бы повесить эту картину прямо здесь. Пусть все видят, — заявил он.
Я была буквально ошеломлена, причем не только тем, что за работу Александра люди с готовностью отдали столько денег. Пожалуй, еще больше меня поразило то, что картина кисти моего готического вампира, похожего на призрака, могла украсить такую цитадель консерватизма, как занудвилльский загородный клуб.
Следующим лотом были предложены ювелирные украшения. Я нетерпеливо ерзала на стуле, дожидаясь, когда выставят следующий холст Стерлинга.
После успешной продажи шестифутовой скульптуры «Мать и дитя» и пестрого лоскутного одеяла на мольберт вновь водрузили картину под покрывалом. Когда его сняли, зрители увидели панораму Мэйн-стрит, главной улицы Занудвилля.
— Еще один чудесный пейзаж, навеянный красотами нашего города, — возгласила миссис Митчелл.
На картине были видны витрины магазинов, заведение Ширли, фонтан, возле которого ели мороженое ребятишки. У меня возникла иллюзия того, что я перенеслась туда, на площадь, и любуюсь ею вместе с прохожими.
— Очень мило, — согласно высказалась пара, сидевшая впереди нас.
При стартовой цене в тысячу долларов вверх тут же потянулись руки с листовками.
— Полторы тысячи, — объявил аукционист.
Желающие продолжали набавлять до тех пор, пока картина не ушла за три тысячи долларов.
Я сжала руку Александра с неистовой силой, быстро прикинула, сколько он уже наварил и сколько еще сможет.
После продажи мозаичного панно на мольберте вновь появился холст под покрывалом. Когда оказалось, что и он создан кистью молодого дарования из Европы, зал охватило возбуждение. Городская элита была готова к схватке. За право купить это произведение вот-вот должна была разразиться настоящая битва.
Это полотно изображало заведение Хэтси. Его дивный колорит был передан настолько убедительно, что я, казалось, слышала звучание музыки пятидесятых годов и вдыхала аромат картофеля фри.
— Стартовая цена тысяча пятьсот долларов.
— Даю две тысячи! — выкрикнул мистер Беркли.
— Две пятьсот, — тут же последовало другое предложение.
— Три тысячи!
— Предложено три тысячи. Кто больше?
— Четыре тысячи.
— Четыре тысячи пятьсот, — поднял свой листок мистер Беркли.
— Пять! — неожиданно подала голос Руби Уайт.
— Пять тысяч долларов. Пять тысяч — раз. Два. Продано! Лот уходит за пять тысяч долларов.
Я радостно воскликнула, но тут же попыталась напустить на себя равнодушный вид, потому что пара, сидевшая перед нами, обернулась.
Появление на мольберте следующей картины вызвало не меньший ажиотаж. В зале нашлось немало желающих прибрать к рукам творение молодого восходящего таланта. Однако под покрывалом оказался портрет, написанный явно не Александром. Миссис Митчелл произнесла хвалебную оду автору, но торги прошли вяло. Конечная цена ненамного превышала стартовую. Все с нетерпением ждали появления очередного полотна молодого художника из Европы. Когда оно наконец появилось, тут же поднялся лес рук.
Одна картина выставлялась за другой. Я любовалась то кладбищем, залитым лунным светом, то железнодорожным узлом с ярко расписанными вагонами и колеей, заросшей желтыми полевыми цветами, то фасадом нашей школы с американским флагом, зеленью Эванс-парка под голубым небосводом и кинотеатром для автомобилистов, где проводятся показы старых фильмов. Поражало то, что Александр видел все это только после заката, в темноте, но краски на холстах были живыми и яркими. Мир казался ему именно таким, а не мрачным, уныло раскрашенным в черно-белые тона, каким он порой представлялся мне. В этих местах мы с ним бывали. Они стали вехами нашего счастья. Сердце мое таяло всякий раз, когда я видела их.
Наконец выставили последнюю картину. Но она не походила на остальные. Это был не пейзаж, а портрет.
Мой!..
По залу пронесся удивленный вздох.
— Наверное, это не тот европейский художник, — зазвучали предположения.
— Нет, он. Стартовая цена — тысяча долларов.
Не поднялось ни одной руки.
Я торопливо произвела мысленный подсчет и поняла, что мы немного недобираем до требуемой суммы.
Мой отец огляделся по сторонам. Покупателя на портрет его дочери не находилось.
— Итак, тысяча. Кто готов заплатить эту цену?
— Я даю тысячу, — заявил папа, гордо помахивая бумажкой.
Тут в торг вступил Джеймсон:
— Тысяча пятьсот.
— Две тысячи, — парировал папа.
— Последнее предложение — две тысячи. Кто больше?
Аукционист оглядел зал.
Других предложений не было.
— Две тысячи раз. Две тысячи два…
Сердце мое упало. Денег мы выручили порядочно, но все равно недостаточно для того, чтобы купить особняк.
— Не хватает! — шепнула я Александру и хотела было выкрикнуть насчет двух тысяч пятисот, но Александр схватил меня за руку.
— Мы должны подбавить торгам азарта, — шепнула я ему.
— Даю две пятьсот, — поднял руку Джеймсон.
— Итак, две тысячи пятьсот. Две тысячи пятьсот раз… Две…
— Три тысячи долларов, — послышался новый голос.
— Три тысячи. Я верно расслышал? — уточнил аукционист. — Три тысячи, кто больше? Раз… два…
Он стукнул молотком.
— Продано! Лот ушел за три тысячи долларов.
Мы с Александром вскочили и обнялись. Нас охватил такой восторг, что не было дела до окружающих. На радостях я даже не поинтересовалась, кто же выиграл торги и купил мой портрет.
— Теперь у нас хватит денег, чтобы внести залог мистеру Беркли, пока этого не сделал мистер Митчелл.
Несколько волонтеров вынесли приобретения, сделанные на аукционе, и разместили их так, чтобы все присутствующие могли подойти и полюбоваться поближе — одни своими покупками, а другие, на прощание, тем, чего они лишились.
Мистер Стерлинг водрузил на нос очки и читал аннотацию с весьма скудными сведениями о молодом художнике, работы которого имели такой успех.
Потом он повернулся к нам.
Члены клуба собирались кучками, беседовали, обсуждали прошедшие торги. Но если мне и хотелось поговорить с кем-то из них, то только с одним, с мистером Беркли. Лавируя между собравшимися, я добралась до него и после краткого разговора поспешно вернулась к Александру, поджидавшему меня возле кухни.
— Готово, — сказала я, показывая ему визитку мистера Беркли. — Тебя ждут завтра, в восемь вечера.
Мы задержались на несколько минут, ловя обрывки разговоров о прошедшем волнующем вечере.
— Говорят, художник где-то здесь, — услышала я голос покупателя.
— Неужели? — воскликнул другой. — Я был бы счастлив с ним познакомиться.
— Говорят, он находился среди нас все это время, — заявила какая-то женщина.
— Но кто же это? — спросил мужчина.
— Может, тот малый в ковбойской шляпе? — прозвучало предположение.
— Нет, скорее тот, с длинными седыми волосами, — не согласилась женщина.
— По-моему, тебе стоит встретиться со своей публикой, — сказала я Александру.
— Думаю, время еще не пришло, — взволнованно отозвался мой возлюбленный, лицо которого было бледным, как у настоящего призрака.
И то сказать, на сегодня Александр сделал более чем достаточно. Нежданный успех окрылил его, но он был слишком скромен, чтобы греться в лучах славы.
Мы проскользнули в кухню, а потом через боковую дверь выбрались на противоположную сторону клубной территории, где не толпилась восхищенная публика. Было боязно, как бы она не обнаружила, кто на самом деле автор полотен, и не потребовала деньги назад.
Когда до выхода из патио оставалось рукой подать, путь нам преградила высокая фигура с тонкой деревянной тростью в руке.
Мы застыли.
Мистер Стерлинг ступил вперед.
Мы с Александром не знали, что и делать.
— Этот дар ты получил от бабушки, — произнес мистер Стерлинг со своим неподражаемым румынским акцентом.
— Это всего лишь хобби, — пролепетал Александр.
— Думаю, сегодня ты доказал мне, да и себе самому, что это не так. Ну что ж, мне повезло. Я искал молодой талант и нашел его. И как только я не догадывался, что все это время он находился рядом?

30. Победитель торгов

Миссис Нэйпер раздала всем проверенные работы. Тревор, Мэтт и все прочие спортсмены отсутствовали, они готовились к соревнованиям, так что встреча с заклятым врагом мне не грозила. К сожалению, кроме этого, ничего хорошего меня в школе не ожидало.
— Надеюсь, все вы покажете работы своим родителям, — сказала нам миссис Нэйпер.
— Уж я-то точно, — с восторгом заявила Беки. — У нас высший балл.
— Ничего удивительного, — заметила я.
— А ты что получила? — поинтересовалась подружка.
Я открыла школьную папку Тревора и увидела букву «А», означающую «отлично», выведенную красными чернилами рядом с его именем.
— Кто бы сомневался! У Тревора иначе и быть не могло.
Я открыла свою папку, оформленную как обложку журнала для готов, с соответствующими наклейками, картинками и вырезками, робко заглянула внутрь и подпрыгнула, увидев первую букву алфавита.
— У меня тоже!

После школы я покатила на велосипеде к дому врага детства.
Дверь отворила миссис Митчелл.
— Привет, Рэйвен.
— Добрый день, миссис Митчелл. А…
— Для меня стало большим сюрпризом узнать, что художник из Европы на самом деле Александр.
Я молчала. Наверное, она обиделась на то, как мы провели ее с аукционом. Чувствовала я себя так, словно стояла перед Злой Ведьмой Запада, уставившей на меня помело.
— Должна сказать, что твой молодой человек по-настоящему талантлив. Было приятной неожиданностью узнать, что среди нас появился такой одаренный художник. Очень жаль, что он уезжает. Мы с удовольствием выставили бы его работы и в следующем году.
— Э… спасибо, миссис Митчелл, — с облегчением промямлила я. — А Тревор дома? Нам раздали наши работы.
— Заходи. Тревор наверху.
Я быстро взбежала по главной лестнице, обнаружила, что дверь его спальни приоткрыта, и постучала по створке.
— Эй, футболист!
Ответа не последовало.
Я, конечно, могла бы подождать в коридоре, но это как-то не в кайф.
Комната Тревора, как и раньше, представляла собой выставку его достижений. Я обвела взглядом кубки, медали, вымпелы и футболки, в которых забивались победные голы, потом заметила в углу что-то большое, занавешенное. Как мне показалось, зеркало.
Я подошла и отвела ткань в сторону, чтобы взглянуть.
На меня смотрел мой портрет, последняя картина Александра, выставлявшаяся на продажу. Я была потрясена.
Тут позади раздался звук открывающейся двери, и я закрыла полотно.
— Ты чего тут делаешь? — спросил Тревор.
— Я… это… пришла сказать, что мы с тобой получили «А».
— Ну и что?
— Я просто подумала, что ты захочешь узнать оценки.
— А что еще мы должны были получить? Хотя да, ты ведь непривычна к высоким баллам.
Во всяком случае, я выполнила свою обязанность, решила, что говорить больше не о чем, и повернулась к выходу. Но тут Тревор преградил мне путь.
Мы вдвоем находились в его спальне — очень опасном месте.
— Что-то забыл? — спросила я.
Мне хотелось сказать: «Верни картину», но я почувствовала, что ему хочется урвать поцелуй. Это для него важнее высшего балла.
Но я бы на это ни за что не пошла. Даже не будь отношений с Александром, ничто подобное не могло связывать меня с Тревором.
Я не стала говорить ему, что видела картину, хотя была основательно тронута и слегка встревожена тем, что он потратил такие деньги на мой портрет. Вот уж действительно ирония. Именно Тревор помог Александру сохранить особняк и сорвал замыслы собственного отца. Вот был бы кошмар, расскажи я ему обо всем этом. Но я не могла поступить так со своим партнером по заданию.
Вместо этого я протянула ему руку. Решила, что так будет безопаснее.
Он явно не хотел ее отпускать.
Светлые волосы красиво обрамляли его загорелое лицо. Я знала, что ему хочется поцеловать меня, хотя не могла быть уверена в том, что за этим стоит — любовь, вожделение или просто привычка не упускать такую возможность, если девушка оказалась наедине с ним в его комнате.
— Ты, наверное, все равно гадаешь, как это могло бы быть, — промолвил он.
— Что тут гадать, и так знаю, — ответила я. — Девчонки из группы поддержки твоей команды уже постарались, расписали все подробности на стенках туалета.
С этими словами я высвободила руку и покинула комнату, пока Тревор не ухватил меня за что-нибудь еще.

31. Доброе дело

— Привет, мисс Рэйвен, — поздоровался Джеймсон, когда я явилась в особняк. — Александр сейчас спустится.
Я устроилась в гостиной.
— Рэйвен, привет. — Миссис Стерлинг вошла в комнату. — Как тебе понравился аукцион? По-моему, он произвел эффект разорвавшейся бомбы.
— Да!.. Я так горжусь Александром.
— Я всегда знала, что у него настоящий талант. Теперь это понял и Константин. — Она подмигнула.
— Мне только что звонил мистер Беркли, — тихо произнес глава семьи, вошедший в гостиную. — Он сказал, что кто-то заинтересовался предложением и хочет осмотреть особняк.
— И когда же они сюда явятся? — спросила миссис Стерлинг и добавила, обращаясь ко мне: — Похоже, у нас будет компания.
— Он сказал мне, что покупатель уже должен быть здесь.
— Терпеть не могу опозданий, — поморщилась миссис Стерлинг. — Точность — вежливость королей.
Тут в гостиную вошел Александр.
— К нам должен прийти возможный покупатель. Мы сможем продать особняк и вернуться… Но где он, в конце концов?
Мистер Стерлинг начинал нервничать.
— Он здесь, — заявил Александр.
— Где? Его что, заставили ждать в коридоре?
— Ничего подобного. Он стоит прямо перед тобой.
— Не понимаю.
— Это я собираюсь купить особняк.
— Ты?..
Миссис и мистер Стерлинг изумленно переглянулись.
— Я пытался сказать, — промолвил Александр. — Но ты не хотел меня понять. Мой дом здесь. В этом здании, в этом городе, с этой девушкой.
Он улыбнулся мне.
Я испытывала гордость за Александра, решившего самостоятельно распоряжаться своей жизнью, но меня не могла не тревожить возможная реакция его родителей. Вдруг они обрушатся на меня с обвинениями и выставят вон?!
— Может быть, мне лучше уйти?.. — пробормотала я.
— Нет уж, останься. Ты должна услышать все, — заявил Александр и повернулся к родителям.
— Неужели вы не видите, как я изменился, каких добился успехов с тех пор, как прибыл сюда? Всеми своими достижениями я обязан девушке моей мечты, Рэйвен.
Его родители воззрились на меня так, что я физически ощутила тяжесть их взглядов.
— Из-за Джаггера мне несколько раз приходилось покидать Румынию, а теперь, после того как я помог Максвеллам и покончил с враждой, мне велят покинуть этот город. Хватит! Может быть, мне пора и осесть?
— Но как ты планируешь выкупить особняк? — растерянно осведомилась миссис Стерлинг.
— В качестве залогового платежа внесу деньги, которые выручил на аукционе. Когда мне исполнится восемнадцать, буду ежемесячно выплачивать ипотеку из средств моего трастового фонда.
— Эти деньги — обеспечение твоего будущего, — указала его мать. — Именно для этого твоя бабушка их тебе и оставила.
— Так это и есть мое будущее, мама. Бабушка не хотела бы для меня никакого другого. Так же как и я сам. Может быть, для вас с папой этот особняк ничего не значит, но для меня он — все.
— Не понимаю, — покачала головой миссис Стерлинг. — Я хочу, чтобы ты поехал с нами.
— Знаю, мама, — сказал он и взял ее руки в свои. — Но мне уже почти восемнадцать, и я все равно недолго оставался бы возле вас. Поступил бы в колледж, чтобы учиться по вечерам. Но вышло так, что я осяду здесь. Буду писать картины и жить вместе с Рэйвен.
Мистер Стерлинг кружил по комнате, отбросив волосы со лба.
— Надеюсь, ты понимаешь, что для нас это шок. Наверное, вся беда в том, что я не заметил, как ты вырос и стал так похож на бабушку. И ты, и она…
Мы с Александром ощутили проблеск надежды.
— Я должен был понять, что твой настоящий дом здесь, когда увидел тебя за работой над этими полотнами. В этом ты прав, но в другом ошибаешься. Ты не купишь особняк.
— Нет, куплю! — смело возразил Александр.
— В этом нет нужды. Я снимаю его с продажи. Он твой по праву. Тебе не придется за него платить.
— Но я хочу…
— Знаю. Это одна из причин, по которым тебе не стоит это делать. Ты заботишься слишком о многих вещах одновременно. Я не допущу, чтоб ты купил у меня собственный дом, а деньги, заработанные тобой, мы инвестируем. Думаю, моя матушка видит нас сейчас. Уверен, на тебя она взирает с улыбкой, а на меня — насупив брови. Я и впрямь непростительно ошибался, глядя куда угодно, только не на собственного сына.
— Мама, прости.
Она приложила пальцы к его губам.
— Ты стал мужчиной, причем именно таким, каким я и мечтала тебя увидеть. Только вот я не успела к этому подготовиться.
— Должен признаться, с тех пор, как мы решили продать дом, я не спал спокойно ни одного дня, — заявил мистер Стерлинг.
В гостиную вошел Джеймсон.
— Джеймсон, планы изменились. Особняк остается в нашем роду. Мы с миссис Стерлинг отбываем в Румынию, но сын останется жить здесь. Я так понимаю, ты уедешь с нами, а Александру придется найти другого дворецкого.
Джеймсон выпрямился во весь рост и глубоко вздохнул.
— Боюсь, сэр, у меня тоже есть веская причина остаться, — признался он. — Александр не единственный, кто встретил здесь родственную душу.

32. Дом

Джеймсон стоял перед особняком и укладывал вещи Стерлингов в багажник «мерседеса».
Я обнимала нервничавшего Александра за талию, но успокоить его, конечно же, не могла.
Начал накрапывать дождик. Через пару минут он хлынул как из ведра, но мы с Александром не тронулись с места.
Мистер и миссис Стерлинг спустились по ступенькам с крыльца особняка.
— Было очень приятно познакомиться с тобой, Рэйвен. Надеюсь, мы скоро увидимся, — сказала миссис Стерлинг, протягивая мне руку. — Добро пожаловать в нашу семью.
Вместо того чтобы пожать протянутую руку, я бросилась к ней на шею и сжала в объятиях. Может быть, это не соответствовало этикету так же, как попытка полезть обниматься к королеве Англии, но какое значение имеют формальности?! Эта женщина слишком много значила для меня.
— Александр, дорогой, ты знаешь, как я тебя люблю, — сказала она, стараясь не дать волю чувствам, хотя в лирическом тембре ее голоса угадывалась нотка напряжения.
Мать расцеловала сына в обе щеки, потом отступила, а мистер Стерлинг протянул мне руку.
— Мне было очень приятно познакомиться с тобой, Рэйвен. Ты сделала нас всех счастливее.
Он расцеловал меня точно так же.
— Мы больше не будем такими уж чужими, — сказал он Александру. — Жду от тебя новых картин.
Отец пожал сыну руку, и глаза моего возлюбленного засияли.
— Спасибо, папа, — сказал он так прочувствованно, что это, кажется, удивило их обоих.
— Ладно, нам пора ехать, — заявил наконец мистер Стерлинг.
Тут я, может быть, потому, что мы стояли под проливным дождем, заметила некую странность. Отсутствие непременного элемента гардероба миссис Стерлинг.
— Где же ваш зонтик? — вырвалось у меня.
— Да кому нужны зонтики в такой дождь, — ответила она и села в машину.
Не сходя с места, мы проводили взглядом автомобиль, медленно проехавший по подъездной дорожке, выкативший за ворота и свернувший на улицу. Мистер Стерлинг так и не оглянулся. Возможно, потому, что иначе так и не смог бы уехать.
Я печалилась и за Александра, и за себя. Глаза наполнились слезами, и у меня не было сил их сдерживать.
— Почему ты плачешь? Я думал, ты будешь счастлива, — сказал Александр, утирая слезы с моего лица.
— Я тоже так думала. Не желала расставаться с тобой, но не хотела и их отъезда.
Александр нежно поцеловал меня под дождем, чуть позже, когда автомобиль пропал из виду, обнял и повел в мой второй дом.
В особняк Стерлингов на Бенсон-хилл.